Реши, Хвостов, задачу: Я шел гулять на дачу, Туда же и Глупон; Весь в блестках, в злате он, С лорнетом при зенице, С массю д'Еркюль в деснице… Жеманится, кривится, Зовет меня с собой. Не лучше ль воротиться Отселе мне домой?
— Злочестивец, в руке твоей не крест животворящий, а оружие убийственное, которое ты хочешь вонзить нам в сердце. Знаю умысел твой и всех гнусных новгородцев; знаю, что вы готовитесь предаться Сигизмунду-Августу. Отселе ты уже не пастырь, а враг церкви и святой Софии, хищный волк, губитель, ненавистник венца Мономахова. Иди в храм Святой Софии!
И поехал Максим Иванович того же дня ко вдове, в дом не вошел, а вызвал к воротам, сам на дрожках сидит: «Вот что, говорит, честная вдова, хочу я твоему сыну чтобы истинным благодетелем быть и беспредельные милости ему оказать: беру его отселе к себе, в самый мой дом.
«Куда? Уж эти мне поэты!» — Прощай, Онегин, мне пора. «Я не держу тебя; но где ты Свои проводишь вечера?» — У Лариных. — «Вот это чудно. Помилуй! и тебе не трудно Там каждый вечер убивать?» — Нимало. — «Не могу понять. Отселе вижу, что такое: Во-первых (слушай, прав ли я?), Простая, русская семья, К гостям усердие большое, Варенье, вечный разговор Про дождь, про лён, про скотный двор...
Ибо молитва их будет нам, и пока живём, добрым помощником в жизни сей, и когда будем отходить отселе, послужит достаточным напутствием к будущему веку.
Как материал словесности, язык славяно-русской имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В XI веке древний греческий язык вдруг открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершенствований времени. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность. Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного, но впоследствии они сблизились, и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей.
Отселе ещё положи намерение воспользоваться им во спасение и готовиться к тому.
Ибо молитва их будет нам, и пока живём, добрым помощником в жизни сей, и когда будем отходить отселе, послужит достаточным напутствием к будущему веку.
– Корова чёрная, а молоко белое… больно мудрено… – бормотал он себе под нос. – Неуж сызнова несообразность случилась… отселе доселе поменьше должно…