Цитаты из русской классики со словом «генрих»
— Они все задорны в молодости, например — Генрих Четвертый…
Музыка играла завоеванные песни: Vive Henri-Quatre, [Да здравствует Генрих Четвертый (фр.).] тирольские вальсы и арии из Жоконда.
Благодарная детская память сохранила и перенесла это первое впечатление через много лет, когда Устенька уже понимала, как много и красноречиво говорят вот эти гравюры картин Яна Матейки [Ян Матейко (1838–1893) — выдающийся польский живописец.] и Семирадского [Семирадский Генрих Ипполитович (1843–1902) — русский живописец.], копии с знаменитых статуй, а особенно та этажерка с нотами, где лежали рыдающие вальсы Шопена, старинные польские «мазуры» и еще много-много других хороших вещей, о существовании которых в Заполье даже и не подозревали.
Дурачина Генрих нарочно об этом скрывал и только намекал, ну, а из этих намеков, из всего-то вместе взятого, стала выходить для меня небесная гармония: князь ведь был на Смитихе-то женат!
С одной стороны — "Марсельеза"и красное знамя, с другой — Vive Henri IV [Да здравствует Генрих Четвертый!] и знамя с белыми лилиями.
Большинство этого обильного и мусорно собранного материала прошло мимо наивной души Александрова, но Генрих Гейне, с его нежной, страстной, благоуханной лирикой, с его живым юмором, с этой сверкающей слезкой в щите, — Гейне пленил, очаровал, заворожил впечатлительное жадное сердце шестнадцатилетнего юноши.
— Я, Генрих Федорыч, не успел еще внимательно вчитаться в ритуал. Я все последнее время был занят делом Тулузова, о котором вы, я думаю, слышали; одних бумаг надобно было написать чертову пропасть.
Книги сделали меня неуязвимым для многого: зная, как любят и страдают, нельзя идти в публичный дом; копеечный развратишко возбуждал отвращение к нему и жалость к людям, которым он был сладок. Рокамболь учил меня быть стойким, но поддаваться силе обстоятельств, герои Дюма внушали желание отдать себя какому-то важному, великому делу. Любимым героем моим был веселый король Генрих IV, мне казалось, что именно о нем говорит славная песня Беранже...
— Я хочу, чтоб у меня каждый мог иметь все, что ему нужно, за самую умеренную цену! — продолжал Митенька и даже сам выпучил глаза, вспомнив, что почти такую же штуку вымолвил в свое время Генрих IV.
Жервеза и Генрих (ее муж) были собственники.
— А!.. Адольфа Иваныча! — крикнул юный Генрих и опять ускочил в соседнюю комнату.
Речь эта произвела эффект необычайный. Крики: bravo! vive la France! [браво! да здравствует Франция!] (Прокоп, по обыкновению, ошибся и крикнул: vive Henri IV! [да здравствует Генрих IV!]) неслись со всех сторон. Сейчас же все побежали к закусочному столу и буквально осадили его.
— Все кумушки, Фальстаф и народнейший король Генрих Пятый [Кумушки, Фальстаф и народнейший король Генрих Пятый — персонажи исторической хроники Шекспира «Король Генрих IV» (1597–1598) и его комедии «Виндзорские проказницы» (1598). Стр. 321.]! — отпарировал его Долгов.
Так погиб Генрих IV, и с ним вместе пал Сюлли.
Нерон был дилетант музыки, Генрих VIII — дилетант теологии.
Генрих IV был Царь мудрый и благодетельный; но Сюлли стоит подле него...
Когда я кончил (интермеццо я пропустил: эта штука по манере принадлежит уже ко второй части; да из «Ночи на Брокене» я кое-что выкинул)… когда я кончил, когда прозвучало это последнее «Генрих!» — немец с умилением произнес: «Боже! как прекрасно!» Приимков, словно обрадованный (бедняк!), вскочил, вздохнул и начал благодарить меня за доставленное удовольствие…
Злобными сарказмами мстил недавно торжествующим партиям за германский народ Генрих Гейне, полагавший весь смысл искусства и философии в том, чтобы пробуждать от сна задремавшие силы народа.
«Мерррси во да-а-ам!» Он даже искренно рассмешил всех, когда вдруг, в середине шестой фигуры, скомандовал: «Аль-Фонс Ралле, Луи Буис, Генрих Блок!» — и вдруг, точно спохватившись, весело воскликнул: «Пардон, это не из той оперы».
Романтиков с великой силою привлекал к себе Восток. Историк немецкой литературы Гетнер [Гетнер Генрих (1821–1882) — немецкий историк литературы, искусствовед и философ-фейербахианец.] объясняет это так: „Романтик хочет старого, потому что готовые, вполне законченные и чувственно осязаемые образы и формы отжившего прошлого кажутся ему более приятными и поэтичными, чем создающееся новое, которое не может представить для беспомощной фантазии осязательных и крепких точек опоры“.
— Мы поддержим ваш дух, — прошептала, сжав его руку, Глафира. — За вашу преданность мне, Генрих, я заплачу всею моею жизнью. Только подождите, — дайте мне освободиться от всех этих уз.
Руководитель Бург-театра Генрих Лаубе считался первым знатоком сцены.
Клинику внутренних болезней дельно и с большою пользою для студентов сел профессор Генрих Унферрихт — уравновешенный, всегда спокойный, розовощекий красавец с русыми усами, полный равномерного полнотою, видом похожий на бурша.
По газетам он всегда следил за биржей, знал курс всех ценных бумаг, умел разговаривать о коммерческом деле, и иногда ему казалось, что он, действительно, не крестьянин Федор Юрасов, вор, трижды судившийся за кражи и сидевший в тюрьме, а молодой порядочный немец, по фамилии Вальтер, по имени Генрих.
— Генрих! — сказал жалобным голосом какой-то голяк с фиялковым носом и небритой бородой. — Вспомни, как мы на Иванов день, под вывескою лебедя, чокнули наши чары; что обещал ты мне тогда?
— Я коммивояжер Генрих Бораль, родом из Тулузы, был по торговым делам в Англии, возвращаюсь во Францию. У меня Англии, перед самым моим отъездом украли бумажник с бумагами — паспортом и деньгами… Я думал отсюда послать в Лионский кредит чек к учету и по присылке денег ехать дальше… Теперь же, чтобы заплатить в гостинице, я хотел продать жемчужную булавку.
Если вы не читали в подлиннике этого апокрифа, то вы, конечно, читали прекрасное стихотворение гр. Ал. Толстого («Грешница») или стояли в благородном самоуглублении перед картиной Семирадского [Семирадский Генрих Ипполитович (1843–1902) — русский и польский живописец академического направления, картина которого «Христос и грешница», выставленная в Петербурге на академической выставке 1873 г., вызвала большой интерес и споры в публике и критике.], который изобразил это священное чудо в пластических образах.
Мы их все развесили в гирляндах и в горшках расставили, и такие цветы тут были, что как целые деревья, в больших кадках; их мы по углам расставили и у кресел мамаши, и как мамаша вышла, то удивилась и очень обрадовалась, а Генрих был рад…
Я и Генрих сговорились, что когда она встанет и первый раз выйдет из своей спальни, откуда она целый месяц не выходила, то мы и уберем все комнаты цветами.
Он, конечно, умер; но от одной из кузин его (теперь за одним булочником здесь, в Петербурге), страстно влюбленной в него прежде и продолжавшей любить его лет пятнадцать сряду, несмотря на толстого фатера-булочника, с которым невзначай прижила восьмерых детей, — от этой-то кузины, говорю, я и успел, через посредство разных многословных маневров, узнать важную вещь: Генрих писал по-немецкому обыкновению письма и дневники, а перед смертью прислал ей кой-какие свои бумаги.
Генрих принес много цветов, и мы всю комнату убрали зелеными листьями и гирляндами.
— Отлично! очаровательно! Vive Henri Cinq!.. c'est Гa! [Да здравствует Генрих Пятый!.. вот именно!] Но ведь он… смоковница-то… сказывала мне намеднись m-lle Краузетт… 34
— Генрих Федорыч вам все позволит и только предуведомляет, что будет экзаменовать вас, — сказал Вибель опять-таки с некоторой ядовитостью: втайне он был очень недоволен тем невниманием, которое обнаружил Аггей Никитич в отношении к ритуалу, хоть тот и сворачивал на множество занятий.
— К вашим услугам, если только Генрих Федорыч позволит! — проговорил тот.
— Генрику, я пояден на спацер [Генрих, я поеду прогуляться (Прим. автора.).], — сказала она, обращаясь к старому аптекарю.
Танюша, обеспокоенная такой новостью почти не менее госпожи своей, очень проворно сбегала и донесла, что Аггея Никитича в самом деле лечит Генрих Федорыч и что даже теперь сидит у него и читает ему какую-то книгу.
— Генрих лучше всего мира! — отвечала ей на ухо Жервеза. — Он так меня целует, — шептала она скороговоркой, — что у меня голова так кружится, кружится-кружится, и я ничего не помню после.
— Даю вам честное слово, что я пошутила и что я, напротив, уверена, что Генрих любит вас и ни за что вам не изменит.
— Oh, non, monsieur! [О, нет, мосье! (франц.)] Коровы, куры утром кричат, дети плачут; мой Генрих тоже встает так рано и начинает рубить дрова, да нарочно будит меня своими песнями.
— Но теперь ваш Генрих не рубит вам дров и не поет своих песен?
— Генрих! — крикнул он, наконец, как бы придумав нечто.
— Ну, нет!.. Нет!.. — заговорил Бегушев, замотав головой и каким-то трагическим голосом. — Пусть лучше сойдет на землю огненный дождь, потоп, лопнет кора земная, но я этой курицы во щах, о которой мечтал Генрих Четвертый [Курица во щах, о которой мечтал Генрих Четвертый. — Имеется в виду французский король Генрих IV (1553–1610), якобы выражавший желание, чтобы у каждого французского крестьянина была к обеду курица.], миру не желаю.
Генрих IV говаривал: «Лишь бы провидение меня защитило от друзей, а с врагами я сам справлюсь»; такие друзья науки, смешиваемые с самой наукой, оправдывают ненависть врагов ее, — и наука остается в малом числе избранных.
Истину же знали два человека: Ропшин да острожный смотритель, которому лояльный Генрих честно сообщил деньги, обещанные Горданову.
На нее напал невыразимый страх нечистой совести, и уснувший Ропшин уже перестал ей казаться таким отвратительным и тяжелым. Напротив, она была рада, что хотя он здесь при ней, и когда в ее дверь кто-то тихо стукнул, она побледнела и дружески молвила: «Генрих!»
— Но вы, Генрих, разве непременно будете свидетельствовать, что вы подписывали не то завещание, которое лежит в конверте?
Писал ли из Петербурга в Париж Михаил Андреевич Бодростин или Горданов, или, вероятно многими позабытый, счастливый чухонец Генрих Ропшин, все выходило одно и то же: резкие и шутливые, даже полунасмешливые письма Бодростина, короткие и загадочные рапорты Горданова и точные донесения Ропшина, — все это были материалы, при помощи которых Глафира Васильевна подготовляла постановку последней драмы, которую она сочинила для своего бенефиса, сама расписав в ней роли.
— Садитесь, Генрих, — сказала она, выпуская его руку и проходя далее по ковру своею развалистою походкой. — Что нового у нас?
Он ей был не лишний: она в самом деле зябла, но вдруг чуть только всколыхнулась дверная портьера и вошедшая девушка произнесла: «Генрих Иваныч», Бодростина сейчас же вскочила, велела просить того, о ком было доложено, и пошла по комнате, высоко подняв голову, со взглядом ободряющей и смущающей ласки.
Ропшин скорыми шагами вышел за двери, и через минуту послышался топот отъезжавших лошадей, а девушка подала Синтяниной записочку, набросанную карандашом, в которой распорядительный Генрих извещал ее, что сейчас же посылает десять верховых с фонарями искать Ларису Платоновну по всем направлениям, и потому просит генеральшу не беспокоиться и подождать утра.
Синонимы к слову «генрих»
Предложения со словом «генрих»
- Генрих стал одним из самых известных и популярных среди французов королей, снискавшим посмертную славу идеального правителя.
- Первое, что сделал, надевши корону, Генрих IV, был развод с женой.
- Генрих VIII, хотя сам и был азартным игроком, объявил игорные дома вне закона, так как они отвлекали юношей от стрельбы из лука и военной подготовки.
- (все предложения)
Значение слова «Генрих»
Ге́нрих (нем. Heinrich — Ха́йнрих) — мужское имя германского происхождения. В переводе с древненемецкого означает глава в доме, властелин двора. (Википедия)
Отправить комментарий
Значение слова «Генрих»
Ге́нрих (нем. Heinrich — Ха́йнрих) — мужское имя германского происхождения. В переводе с древненемецкого означает глава в доме, властелин двора.
Все значения слова «Генрих»Предложения со словом «генрих»
Генрих стал одним из самых известных и популярных среди французов королей, снискавшим посмертную славу идеального правителя.
Первое, что сделал, надевши корону, Генрих IV, был развод с женой.
Генрих VIII, хотя сам и был азартным игроком, объявил игорные дома вне закона, так как они отвлекали юношей от стрельбы из лука и военной подготовки.
- (все предложения)
Синонимы к слову «генрих»
- нормандская династия
- герцогская корона
- вдовствующая королева
- второй крестовый поход
- борьба за инвеституру
- (ещё синонимы...)