Неточные совпадения
И заглушенный подушкой плач братца Иоле, желавшего показаться во
что бы
то ни стало «мужчиной» в эти грустные часы, и стойко скрывавшего свои слезы перед разлукой
с любимой сестренкой…
— Теперь и y нас
с немцами война неизбежна, потому
что Сербию не оставит в такое тяжелое время наш ангел Государь… Это говорил мне мой папа, когда заходил ко мне дня три
тому назад. Папа говорил,
что германский император Вильгельм непременно станет на сторону своих союзников-австрийцев, — говорила, оживленно жестикулируя, хорошенькая брюнетка Аля Миродай.
Подтвердить вам
то,
что я
с детских лет слышала от моего отца, старого боевого ветерана, от брата Танасио, офицера и удальца.
Знала и
то,
что с минуты объявления войны Австрией Сербии, молодая девушка не найдет себе ни минуты покоя, находясь вдали от родины и семьи.
Россия была хорошо осведомлена о желании тевтонов, так или иначе, во
что бы
то ни стало, добиться войны
с нами.
— Ну, вот ты снова
с нами, Карл…
что… — начинает
тем же шопотом часовой и не доканчивает начатой фразы.
С легкостью и быстротой дикой кошки Иоле бросается
с поднятым кинжалом ему на грудь. Тихий, чуть внятный стон и австриец медленно опускается на доски палубы, подхваченный ловкими руками Иоле.
Что-то необъяснимое произошло вслед за этим. Громовое ура загремело по всей улице… Сильнее заколыхались флаги и знамена над головами манифестантов, и сами манифестанты, почти бегом, направились ко дворцу.
Те,
что сходили
с паперти, хлынули на улицу, унося за собой целые потоки народа. Точно какие-то невидимые крылья подхватили Милицу и разъединили ее
с её спутницей. Девушка не успела произнести ни слова, как очутилась далеко-далеко от тети Родайки, потерявшей ее в толпе.
Разумеется, в гимназии не должны знать об этом, а
то не отпустят или,
что еще хуже, вернут
с дороги.
— Я не знаю, куда вы будете стараться устроить меня, Горя, но повторяю вам еще раз,
что с одинаковым восторгом я стану ухаживать за вашими ранеными воинами,
с тем же восторгом буду производить разведки, или участвовать в самом бою в числе ваших стрелков…
В этом манифесте говорилось о несправедливом и жестоком поступке Австрии
с Сербией, о бомбардировке беззащитной столицы Сербии Белграда, о
том,
что недостойный поступок австрийцев заставил Россию, единую по вере и крови со славянскими народами, предложить Австрии свое посредничество — уладить дело её
с Сербией миром.
A расшитые золотом пестрые мундиры все приближались и приближались к ним… Уж был ясно слышен лошадиный топот и громкий говор неприятеля
с его типичным акцентом… Грубый смех
то и дело звучал в отряде. Потянуло в воздухе сигарным дымом. Очевидно, кавалерийский неприятельский разъезд ехал без начальника, потому
что солдаты держались вполне свободно.
Девочка успела рассказать все это, сползая
с нар и стоя теперь вся трепещущая, испуганная и взволнованная перед Игорем и Милицей. Огромные, разлившиеся во весь глаз, зрачки её говорили о
том ужасе, который только
что пережило это юное создание. A откуда-то снизу, из-под пола, доносились глухие, протяжные стоны. Очевидно,
то стонал раненый старик-дед.
Милица смотрела
с таким участием на бедную маленькую крестьянку,
что та, встретив добрый сочувственный взгляд больших синих глаз, вся встрепенулась и подалась вперед к ней навстречу.
— Ну, вот
что, Маринка, — произнес Игорь, кладя руку на плечо девочки, карие глаза которой были все еще полны слез, — вот
что, Маринка, постарайся понять меня: ведь ты хочешь, конечно, чтобы отыскался твой отец и Ануся, a для этого надо, чтобы пришли русские и освободили их от наших общих врагов. Ведь вот австрийцы поступили
с вами, как злодеи и разбойники, несмотря на
то,
что ты, твоя семья и вся эта деревня принадлежите к их государству. Они должны были охранять вас, a они…
Тот понял его вопрос, но не сумел на него ответить. Заговорить же
с ним по-русски было более нежели рискованно сейчас, галицийским же наречием, так сходным
с нашим языком, молодой Корелин не владел вовсе. Приходилось молчать. Тогда один из неприятельских кавалеристов наклонился к другому и произнес что-то, отчего глаза последнего окинули молодых людей пытливым, пронизывающим взглядом.
Тот же гусар, который только
что говорил по-галицийски, подошел ближе.
— Ба! Это
что за штучка? Тэ-тэ-тэ-тэ… — не
то удивленно, не
то насмешливо протянул гусар, подымая
с пола вещицу. И вдруг лицо его приняло торжествующее выражение.
Конь, почуявший на спине чужого всадника, рванулся, было, в сторону деревни, но Милица, быстро соображая,
что надо делать, как будто осененная каким-то вдохновением свыше, выхватила из кармана револьвер и выстрелила на воздух y самого уха лошади
с той самой стороны, где находилось селение и куда гнедой красавец вздумал, было, направить свой бег.
— Митенька, a Митенька, ты бы поел, дите, y котла. А? Хошь и не горячие щи нынче хлебаем, по
тому случаю,
что приманивать «его» на огонь не годится, a все же говядинки я тебе, да хлебца припас, — упрашивал Онуфриев Милицу,
с грустно-поникшей головой сидевшую под тенью старого дуба.
И этот дьяволенок заслуживает веревки или пули больше,
чем кто-либо другой, —
с тем же раздражением подумал молодой венгерец и, повинуясь мелькнувшему в его мозгу решению, поднял револьвер.
— Молчи, Иоле, молчи! — прошептал Танасио, и рука его, державшая повод, дрогнула едва заметно. — Я жалею об одном, мой сокол, я жалею о
том,
что взял тебя
с собою, может быть, на верную смерть.
— Хорошо, Мила, я сделаю так, как ты этого просишь. Я отвезу тебя и положу в
том сарайчике. Бог милостив, авось они туда не нагрянут. Только прежде,
чем скакать без тебя дальше, позволь мне перевязать твою рану, благо все необходимое нас надоумило захватит
с собой.
Брошенные тут же винтовки и сумки
с патронами да и самые позы австрийцев, комфортабельно расположившихся на отдых людей, говорили за
то,
что они пришли сюда не на минуту, a пробудут здесь, по всей вероятности, всю долгую ночь.
— Вам хорошо говорить потише, — заворчал он, — вы основательно подкрепились в погребах расстрелянного пана, a каково-то мне, а? Во всяком случае, будь проклят
тот, кто нарушил наш покой, бродя здесь
с ручным прожектором. Бьюсь об заклад,
что это был какой-нибудь шпион-галичанин, выслеживающий наши позиций, и попадись мне только этот молодчик, я вымещу на его шкуре и это бесцельное шатанье наше за ним и это ночное бодрствование в сырой скверной дыре! — уже совершенно оживившись, заключил рябой.
Солдаты голодны и озлоблены до последней степени, к
тому же они сочтут их за шпионов и прости, прощай тогда их юная жизнь! Значит, необходимо во
что бы
то ни стало уйти отсюда, бежать и скрыться тотчас же… Бежать навстречу Игорю и сейчас же вместе
с ним мчаться к своим, под надежную защиту своей роты, ставшей за короткое время такой близкой и родной.
— Да,
что вы, Шварц, пристали к мальчугану, когда он вовсе вас, может быть, и не понимает даже, — неожиданно вмешался в разговор
тот самый, державшийся особняком, юный солдат, который привлек на себя
с первой же минуты внимание Милицы.
— Не больше
того,
что уже сказал, милейший. Не придирайтесь же к словам, коллега, если не хотите, чтобы я расправился тотчас же
с вашим соплеменником по-свойски. Ну же, приступайте,
что ли, вам говорят, — грубо заключил свою речь рябой австриец.
Венгерец, разнесенный на части шальной шрапнелью, давно уже исчез
с лица земли. Пробираться же медленно ползком под этим свинцовым градом взяло бы немало времени. Теперь же каждая минута была дорога. A между
тем раненая и беспомощная Милица могла уже давно умереть. — «Я виноват, я виноват. И буду виноват один в ее гибели. Потому
что, сам толкнул ее, слабую девушку, на этот тяжелый боевой путь. И нет мне прощения», терзался ежеминутно бедный юноша. Да и не одного Игоря тревожила участь его друга.
Быстрыми, ловкими руками открывает он походную сумку стрелка, достает из нее пакет
с перевязочными средствами и живо делает перевязку, предварительно взрезав рукав рубахи, прикрывающей окровавленные лохмотья
того,
что за минуту до этого носило название человеческой руки.
Но когда больная, слабая, чуть державшаяся на ногах; Милица предстала перед лицом тетки,
та с рыданием обняла племянницу и взяла
с нее слово,
что та не повторит более своего безумного поступка.
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Нет, этого уже невозможно выгнать: он говорит,
что в детстве мамка его ушибла, и
с тех пор от него отдает немного водкою.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто хочет! Не знаешь,
с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло!
Что будет,
то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в
чем другом,
то я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно. Я ему прямо скажу: как хотите, я не могу жить без Петербурга. За
что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь
с мужиками? Теперь не
те потребности; душа моя жаждет просвещения.
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь, шел было к вам, Антон Антонович,
с тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра
тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали,
что Чептович
с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у
того и у другого.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово:
что он, полковник? А? (
С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала,
что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и
с той стороны, и
с этой стороны подойдет. Воображает,
что он за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.