Неточные совпадения
— Не беспокойся, — промолвила Александра Павловна, — все
будет сделано. Вот я
тебе чаю и сахару принесла. Если захочется,
выпей… Ведь самовар у вас
есть? — прибавила она, взглянув
на старика.
— Уедешь… вот это другое дело! Вот с этим я согласен. И знаешь ли, что я
тебе предлагаю? Поедем-ка вместе —
на Кавказ или так просто в Малороссию, галушки
есть. Славное, брат, дело!
— Разумеется,
на Наталье… Вот приятель привез это известие из Москвы, и письмо к
тебе есть… Слышишь, Мишук? — прибавил он, схватив сына
на руки, — дядя твой женится!.. Экая флегма злодейская! и тут только глазами хлопает!
— Пигасов? — проговорил Лежнев. — Я оттого именно и заступился так горячо за Рудина, что Пигасов
был тут. Он смеет называть Рудина лизоблюдом! А по-моему, его роль, роль Пигасова, во сто раз хуже. Имеет независимое состояние, надо всем издевается, а уж как льнет к знатным да к богатым! Знаешь ли, что этот Пигасов, который с таким озлоблением всё и всех ругает, и
на философию нападает, и
на женщин, — знаешь ли
ты, что он, когда служил, брал взятки, и как еще! А! Вот то-то вот и
есть!
— Как
ты говоришь, выдержки во мне не
было!.. Строить я никогда ничего не умел; да и мудрено, брат, строить, когда и почвы-то под ногами нету, когда самому приходится собственный свой фундамент создавать! Всех моих похождений, то
есть, собственно говоря, всех моих неудач, я
тебе описывать не
буду. Передам
тебе два-три случая… те случаи из моей жизни, когда, казалось, успех уже улыбался мне, или нет, когда я начинал надеяться
на успех — что не совсем одно и то же…
— Знаю, брат, что не в том; а впрочем, в чем оно состоит-то?.. Но если б
ты видел Курбеева!
Ты, пожалуйста, не воображай его себе каким-нибудь пустым болтуном. Говорят, я
был красноречив когда-то. Я перед ним просто ничего не значу. Это
был человек удивительно ученый, знающий, голова, творческая, брат, голова в деле промышленности и предприятий торговых. Проекты самые смелые, самые неожиданные так и кипели у него
на уме. Мы соединились с ним и решились употребить свои силы
на общеполезное дело…
— Вот видишь ли, — начал Рудин, — я однажды подумал
на досуге… досуга-то у меня всегда много
было… я подумал: сведений у меня довольно, желания добра… послушай, ведь и
ты не станешь отрицать во мне желания добра?
— Наши дороги разошлись, — продолжал Лежнев, — может
быть, именно оттого, что, благодаря моему состоянию, холодной крови да другим счастливым обстоятельствам, ничто мне не мешало сидеть сиднем да оставаться зрителем, сложив руки, а
ты должен
был выйти
на поле, засучить рукава, трудиться, работать.
— И к чему, при нашей бедности, эти принципиальные нежности? — бормотал он, выкатывая глаза то на Варвару, то на Татьяну, которая не замечала его. А с Гогиным Гусаров
был на ты, но слушал его дурашливые речи внимательно, как ученик.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча
будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто
будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Порой дождливою намедни // Я, завернув
на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли
был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли мне
на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред
тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, //
Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; //
Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда //
На мой прославленный портрет // И молвит: то-то
был поэт! // Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О
ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
«Так
ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «
Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни
была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно //
На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи мне, князь, не знаешь
ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь
на Онегина глядит. // «Ага! давно ж
ты не
был в свете. // Постой,
тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».