Неточные совпадения
— Знаю, знаю, что вы хотите сказать, — перебил ее Паншин и снова пробежал пальцами по клавишам, — за ноты, за книги, которые
я вам приношу, за плохие рисунки, которыми
я украшаю ваш альбом, и
так далее, и
так далее.
Я могу все это делать — и все-таки быть эгоистом. Смею
думать, что вы не скучаете со
мною и что вы не считаете
меня за дурного человека, но все же вы полагаете, что
я — как, бишь, это сказано? — для красного словца не пожалею ни отца, ни приятеля.
— Послушайте, — сказал он, — не будемте больше говорить обо
мне; станемте разыгрывать нашу сонату. Об одном только прошу
я вас, — прибавил он, разглаживая рукою листы лежавшей на пюпитре тетради, —
думайте обо
мне, что хотите, называйте
меня даже эгоистом —
так и быть! но не называйте
меня светским человеком: эта кличка
мне нестерпима… Anch’io sono pittore. [И
я тоже художник (итал.).]
Я тоже артист, хотя плохой, и это, а именно то, что
я плохой артист, —
я вам докажу сейчас же на деле. Начнем же.
Марья Дмитриевна приняла вид достойный и несколько обиженный. «А коли
так, —
подумала она, —
мне совершенно все равно; видно, тебе, мой батюшка, все как с гуся вода; иной бы с горя исчах, а тебя еще разнесло». Марья Дмитриевна сама с собой не церемонилась; вслух она говорила изящнее.
«Изувер Дидерот опять на сцене, —
подумал он, —
так пущу же
я его в дело, постойте;
я вас всех удивлю».
— Вы
такие добрые, — начала она и в то же время
подумала: «Да, он, точно, добрый…» — Вы извините
меня,
я бы не должна сметь говорить об этом с вами… но как могли вы… отчего вы расстались с вашей женой?
— Вы
думаете? — промолвила Лиза и остановилась. — В
таком случае
я бы должна была… да нет! Это невозможно.
— Об одном только прошу
я вас, — промолвил он, возвращаясь к Лизе, — не решайтесь тотчас, подождите,
подумайте о том, что
я вам сказал. Если б даже вы не поверили
мне, если б вы решились на брак по рассудку, — и в
таком случае не за господина Паншина вам выходить: он не может быть вашим мужем… Не правда ли, вы обещаетесь
мне не спешить?
— Теодор! — продолжала она, изредка вскидывая глазами и осторожно ломая свои удивительно красивые пальцы с розовыми лощеными ногтями, — Теодор,
я перед вами виновата, глубоко виновата, — скажу более,
я преступница; но вы выслушайте
меня; раскаяние
меня мучит,
я стала самой себе в тягость,
я не могла более переносить мое положение; сколько раз
я думала обратиться к вам, но
я боялась вашего гнева;
я решилась разорвать всякую связь с прошедшим… puis, j’ai été si malade,
я была
так больна, — прибавила она и провела рукой по лбу и по щеке, —
я воспользовалась распространившимся слухом о моей смерти,
я покинула все; не останавливаясь, день и ночь спешила
я сюда;
я долго колебалась предстать пред вас, моего судью — paraî tre devant vous, mon juge; но
я решилась наконец, вспомнив вашу всегдашнюю доброту, ехать к вам;
я узнала ваш адрес в Москве.
— Ах, как вам не стыдно
так говорить! Она пела и играла для того только, чтобы сделать
мне угодное, потому что
я настоятельно ее просила об этом, почти приказывала ей.
Я вижу, что ей тяжело,
так тяжело;
думаю, чем бы ее развлечь, — да и слышала-то
я, что талант у ней
такой прекрасный! Помилуйте, Федор Иваныч, она совсем уничтожена, спросите хоть Сергея Петровича; убитая женщина, tout-а-fait, [Окончательно (фр.).] что вы это?
Такой урок недаром, да
я уж не в первый раз об этом
думаю.
Неточные совпадения
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и
я: // Но вреден север для
меня.
Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог
так рано.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то
я за вздор
такой несу!»
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не
подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Да если вам свободно,
так поедем со
мной, — сказал Чичиков и
подумал про себя, глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе на его счет».