Неточные совпадения
Я был здоров, молод, весел, деньги у
меня не переводились, заботы еще не успели завестись —
я жил без оглядки, делал, что
хотел, процветал, одним словом.
—
Хотите вы зайти к нам? — сказал
мне Гагин, — кажется, довольно мы насмотрелись на немцев. Наши бы, правда, стекла разбили и поломали стулья, но эти уж больно скромны. Как ты думаешь, Ася, пойти нам домой?
Ася вдруг опустила голову, так что кудри ей на глаза упали, замолкла и вздохнула, а потом сказала нам, что
хочет спать, и ушла в дом;
я, однако, видел, как она, не зажигая свечи, долго стояла за нераскрытым окном.
Гагин сообщил
мне свои планы на будущее: владея порядочным состоянием и ни от кого не завися, он
хотел посвятить себя живописи и только сожалел о том, что поздно хватился за ум и много времени потратил по-пустому;
я также упомянул о моих предположениях, да, кстати, поверил ему тайну моей несчастной любви.
«Она
хочет удивить нас, — думал
я, — к чему это?
Гагин ничего не отвечал ей; а она, с стаканом в руке, пустилась карабкаться по развалинам, изредка останавливаясь, наклоняясь и с забавной важностью роняя несколько капель воды, ярко блестевших на солнце. Ее движенья были очень милы, но
мне по-прежнему было досадно на нее,
хотя я невольно любовался ее легкостью и ловкостью. На одном опасном месте она нарочно вскрикнула и потом захохотала…
Мне стало еще досаднее.
— Экая она у
меня вольница! — промолвил Гагин. —
Хотите,
я пойду провожать вас? Мы по пути завернем к фрау Луизе;
я спрошу, там ли она? Крюк не велик.
— Вы думаете,
я только смеяться умею, — промолвила она и
хотела удалиться…
В таких занятиях
я провел три дня, и не без удовольствия, —
хотя на сердце у
меня щемило по временам.
Даже и теперь
мне приятно вспоминать мои тогдашние впечатления. Привет тебе, скромный уголок германской земли, с твоим незатейливым довольством, с повсеместными следами прилежных рук, терпеливой,
хотя неспешной работы… Привет тебе и мир!
Я пришел домой к самому концу третьего дня.
Я забыл сказать, что с досады на Гагиных
я попытался воскресить в себе образ жестокосердой вдовы; но мои усилия остались тщетны. Помнится, когда
я принялся мечтать о ней,
я увидел перед собою крестьянскую девочку лет пяти, с круглым личиком, с невинно выпученными глазенками. Она так детски-простодушно смотрела на
меня…
Мне стало стыдно ее чистого взора,
я не
хотел лгать в ее присутствии и тотчас же окончательно и навсегда раскланялся с моим прежним предметом.
Я плакал, расставаясь с отцом;
я любил его,
хотя никогда не видал улыбки на лице его… но, попавши в Петербург, скоро позабыл наше темное и невеселое гнездо.
Представьте же мой ужас: вдруг
я, ничего не подозревавший, получаю от приказчика письмо, в котором он извещает
меня о смертельной болезни моего отца и умоляет приехать как можно скорее, если
хочу проститься с ним.
— Покойница Татьяна Васильевна, — так докладывал
мне Яков, стоя у двери с закинутыми назад руками, — во всем были рассудительны и не
захотели батюшку вашего обидеть. Что, мол,
я вам за жена? какая
я барыня? так они говорить изволили, при
мне говорили-с.
Татьяна даже не
хотела переселиться к нам в дом и продолжала жить у своей сестры, вместе с Асей. В детстве
я видывал Татьяну только по праздникам, в церкви. Повязанная темным платком, с желтой шалью на плечах, она становилась в толпе, возле окна, — ее строгий профиль четко вырезывался на прозрачном стекле, — и смиренно и важно молилась, кланяясь низко, по-старинному. Когда дядя увез
меня, Асе было всего два года, а на девятом году она лишилась матери.
Она
хотела (она сама
мне раз призналась в этом) заставить целый мирзабыть ее происхождение; она и стыдилась своей матери, и стыдилась своего стыда, и гордилась ею.
— Вы честолюбивы, — заметил
я, — вы
хотите прожить не даром, след за собой оставить…
Я еще не смел назвать его по имени, — но счастья, счастья до пресыщения — вот чего
хотел я, вот о чем томился…
— Что это вы точно в воду опущенные, — перебил
меня Гагин, —
хотите,
я, по-вчерашнему, сыграю вам вальс?
Я не
хотел заглядывать в самого себя.
Мне стало скучно и как-то грустно-пусто;
я, однако, долго не
хотел уходить и вернулся поздно, не увидав ее более.
Я не беспокоился,
хотя к вечеру у ней сделался небольшой жар.
Оттого она и плакала на днях, когда уверяла
меня, что, кроме
меня, никого любить не
хочет.
— Вы
хотите знать, — произнес
я твердым голосом, — нравится ли
мне ваша сестра? Да, она
мне нравится…
— Как вы
хотите, чтобы
я отвечал на такой вопрос? Посудите сами, могу ли
я теперь…
Вернуться домой было некогда,
я не
хотел бродить по улицам. За городской стеною находился маленький сад с навесом для кеглей и столами для любителей пива.
Я вошел туда. Несколько уже пожилых немцев играли в кегли; со стуком катились деревянные шары, изредка раздавались одобрительные восклицания. Хорошенькая служанка с заплаканными глазами принесла
мне кружку пива;
я взглянул в ее лицо. Она быстро отворотилась и отошла прочь.
Она вдруг вся выпрямилась,
хотела взглянуть на
меня — и не могла.
Я схватил ее руку, она была холодна и лежала как мертвая на моей ладони.
— Посмотрите же, что вы наделали, — продолжал
я. — Теперь вы
хотите уехать…
Когда несколько минут спустя фрау Луизе вошла в комнату —
я все еще стоял на самой середине ее, уж точно как громом пораженный.
Я не понимал, как могло это свидание так быстро, так глупо кончиться — кончиться, когда
я и сотой доли не сказал того, что
хотел, что должен был сказать, когда
я еще сам не знал, чем оно могло разрешиться…
Разве
я точно
хотел такой развязки?
В Кёльне
я напал на след Гагиных;
я узнал, что они поехали в Лондон;
я пустился вслед за ними; но в Лондоне все мои розыски остались тщетными.
Я долго не
хотел смириться, долго упорствовал, но
я должен был отказаться, наконец, от надежды настигнуть их.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ему всё бы только рыбки!
Я не иначе
хочу, чтоб наш дом был первый в столице и чтоб у
меня в комнате такое было амбре, чтоб нельзя было войти и нужно бы только этак зажмурить глаза. (Зажмуривает глаза и нюхает.)Ах, как хорошо!
Хлестаков. Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, —
я не
хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто
хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то
я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично…
Я и прежде
хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно.
Я ему прямо скажу: как
хотите,
я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле,
я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.