Неточные совпадения
— Ну,
тебе сдавать, — сказал он Дубкову. Я понял,
что ему было неприятно,
что я узнал про то,
что он играет в карты. Но в его выражении не было заметно смущения, оно как будто
говорило мне: «Да, играю, а
ты удивляешься этому только потому,
что еще молод. Это не только не дурно, но должно в наши лета».
— И вас надо облить, сами вы плохи, — отвечал я, злостно улыбаясь и забыв даже,
что ему
говорил «
ты».
Валахина расспрашивала про родных, про брата, про отца, потом рассказала мне про свое горе — потерю мужа, и уже, наконец, чувствуя,
что со мною
говорить больше нечего, смотрела на меня молча, как будто
говоря: «Ежели
ты теперь встанешь, раскланяешься и уедешь, то сделаешь очень хорошо, мой милый», — но со мной случилось странное обстоятельство.
— Ах,
ты все путаешь, — сердито крикнула на нее мать, — совсем не троюродный, a issus de germains, [четвероюродный брат (фр.).] — вот как вы с моим Этьеночкой. Он уж офицер, знаете? Только нехорошо,
что уж слишком на воле. Вас, молодежь, надо еще держать в руках, и вот как!.. Вы на меня не сердитесь, на старую тетку,
что я вам правду
говорю; я Этьена держала строго и нахожу,
что так надо.
Он имел привычку, происходившую от фальшивых зубов, которых у него был полон рот, — сказав что-нибудь, поднимать верхнюю губу к носу и, производя легкий звук сопения, как будто втягивать эту губу себе в ноздри, и когда он это делал теперь, мне все казалось,
что он про себя
говорил: «Мальчишка, мальчишка, и без
тебя знаю: наследник, наследник», и т. д.
— Да,
ты не поверишь, как мне было неприятно, —
говорил я в тот же день вечером Дмитрию, желая похвастаться перед ним чувством отвращения к мысли о том,
что я наследник (мне казалось,
что это чувство очень хорошее), — как мне неприятно было нынче целых два часа пробыть у князя.
— Ну, и как же
ты думаешь? то есть как, когда
ты воображаешь,
что выйдет… или вы с нею
говорите о том,
что будет и
чем кончится ваша любовь или дружба? — спросил я, желая отвлечь его от неприятного воспоминания.
— Я очень счастлив, — сказал я ему вслед за этим, не обращая внимания на то,
что он, видимо, был занят своими мыслями и совершенно равнодушен к тому,
что я мог сказать ему. — Я ведь
тебе говорил, помнишь, про одну барышню, в которую я был влюблен, бывши ребенком; я видел ее нынче, — продолжал я с увлечением, — и теперь я решительно влюблен в нее…
«
Что же, я
говорила, но мне все равно, и я все-таки не оставлю
тебя».
—
Ты всегда стараешься видеть в том, над
чем другие смеются и
что все презирают, —
говорила Варенька своим звучным голосом и отчетливо выговаривая каждую букву, —
ты именно во всем этом стараешься находить что-нибудь необыкновенно хорошее.
— Да, — отвечал я, хотя и думал о другом, но мне показалось,
что действительно я об этом думал, — да, это очень нехорошо, я даже и не ожидал от
тебя этого, — сказал я, чувствуя в эту минуту особенное удовольствие в том,
что я
говорил ему
ты. — Ну,
что зубы твои? — прибавил я.
«Для
чего же
ты хочешь
говорить, как мы, когда не умеешь?» — с ядовитой насмешкой спрашивал я его мысленно.
—
Ты знаешь, про какой секрет
говорила Любочка? — сказал он мне, убедившись,
что мы были одни.
— Нечего «но все-таки», — перебила Любочка, разгорячившись, — я не
говорила,
что дрянь эта барышня, в которую
ты влюблен; как же
ты можешь
говорить про папа и про отличную женщину? Хоть
ты старший брат, но
ты мне не
говори,
ты не должен
говорить.
Я пододвинулся к Володе и сказал через силу, стараясь дать тоже шутливый тон голосу: «Ну
что, Володя, умаялся?» Но Володя посмотрел на меня так, как будто хотел сказать: «
Ты так не
говоришь со мной, когда мы одни», — и молча отошел от меня, видимо, боясь, чтобы я еще не прицепился к нему как-нибудь.
— Я не забываю нашего правила откровенности, я
тебе говорю прямо. Как я уверен, — сказал я, —
тебе несносен этот Безобедов так же, как и мне, потому
что он глуп и бог знает
что такое, но
тебе приятно важничать перед ним.
— А я
говорю: да; я скажу
тебе даже,
что и твоя дружба к Любовь Сергеевне основана тоже на том,
что она считает
тебя богом.
— Да я
тебе говорю,
что нет.
— А я
говорю,
что да, потому
что я знаю это по себе, — отвечал я с жаром сдержанной досады и своею откровенностью желая обезоружить его, — я
тебе говорил и повторяю,
что мне всегда кажется,
что я люблю тех людей, которые мне
говорят приятное, а как разберу хорошенько, то вижу,
что настоящей привязанности нет.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.