Неточные совпадения
Если б вы только могли видеть двух моих мужиков, Давыда и Ивана, и жизнь, которую они ведут с своими семействами,
я уверен, что один вид этих двух несчастных убедил бы вас больше, чем всё
то, чтò
я могу сказать вам, чтоб объяснить мое намерение.
Я чувствую себя способным быть хорошим хозяином; а для
того чтоб быть им, как
я разумею это слово, не нужно ни кандидатского диплома, ни чинов, которые вы так желаете для
меня.
«Не показывайте письма этого брату Васе:
я боюсь его насмешек; он привык первенствовать надо
мной, а
я привык подчиняться ему. Ваня если и не одобрит мое намерение,
то поймет его».
«Твое письмо, милый Дмитрий, ничего
мне не доказало, кроме
того, что у тебя прекрасное сердце, в чем
я никогда и не сомневалась.
1)
Я должна сказать тебе, что мы чувствуем свое призвание только тогда, когда уж раз ошибемся в нем; 2) что легче сделать собственное счастие, чем счастие других, и 3) что для
того, чтоб быть добрым хозяином, нужно быть холодным и строгим человеком, чем ты едва ли когда-нибудь будешь, хотя и стараешься притворяться таким.
— Вестимо нужно, да взять-то негде: не всё же на барский двор ходить! Коли нашему брату повадку дать к вашему сиятельству за всяким добром на барский двор кланяться, какие мы крестьяне будем? А коли милость ваша на
то будет, на счет дубовых макушек, чтò на господском гумне так, без дела лежат, — сказал он кланяясь и переминаясь с ноги на ногу: — так, може,
я, которые подменю, которые поурежу и из старого как-нибудь соорудую.
— Как же из старого? Ведь ты сам говоришь, что всё у тебя старо и гнило: нынче этот угол обвалился, вавтра
тот, послезавтра третий; так уж ежели делать, так делать всё зàново, чтоб не даром работа пропадала. Ты скажи
мне, как ты думаешь, может твой двор простоять нынче зиму, или нет?
Я ее, пожалуй, тебе отдам в долг за свою цену: ты когда-нибудь отдашь, — сказал барин с самодовольной улыбкой, которую он не мог удержать при мысли о
том, что делает благодеяние.
Я говорил вам всем на первой сходке, что
я поселился в деревне и посвятил свою жизнь для вас; что
я готов сам лишить себя всего, лишь бы вы были довольны и счастливы — и
я перед Богом клянусь, что сдержу свое слово, — говорил юный помещик, не зная
того, что такого рода излияния неспособны возбуждать доверия ни в каком, и в особенности в русском человеке, любящем не слова, а дело, и неохотнике до выражения чувств, каких бы
то ни было прекрасных.
Еслиб
я никому не отказывал, кто у
меня просит леса, у
меня самого скоро бы ничего не осталось, и
я не мог бы дать
тому, кто истинно нуждается.
Я от всей души желаю тебе помочь; но коли ты не хочешь переселиться,
то дело уже не мое, а мирское.
— Нынче пост голодный, ваше сиятельство, — вмешался Чурис, поясняя слова бабы: — хлеб да лук — вот и пища наша мужицкая. Еще слава-ти Господи, хлебушка-то у
меня, по милости вашей, по сю пору хватило, а
то сплошь у наших мужиков и хлеба-то нет. Луку ныне везде незарод. У Михайла-огородника анадысь посылали, за пучек по грошу берут, а покупать нашему брату нèоткуда. С Пасхи почитай-что и в церкву Божью не ходим, и свечку Миколе купить не́ на что.
— Нет, уж это, брат, как хочешь, — сказал барин: — мальчик твой уж может понимать, ему учиться пора. Ведь
я для твоего же добра говорю. Ты сам посуди, как он у тебя подростет, хозяином станет, да будет грамоте знать и читать будет уметь, и в церкви читать — ведь всё у тебя дома с Божьей помощью лучше пойдет, — говорил Нехлюдов, стараясь выражаться как можно понятнее и вместе с
тем почему-то краснея и заминаясь.
— Опять и
то сказать, ваше сиятельство, не навоз хлеб родит, а всё Бог, — продолжал Чурис. — Вот у
меня летось на пресном осьминнике шесть копён стало, а с навозкой и крестца не собрали. Никто как Бог! — прибавил он со вздохом. — Да и скотина ко двору нейдет к нашему. Вот шестой год не живет. Летось, одна тёлка издохла, другую продал: кормиться нèчем было; а в запрошлый год важная корова пала: пригнали из стада, ничего не было, вдруг зашаталась, зашаталась, и пар вон. Всё мое несчастье!
— На
то воля вашего сясо, — отвечал он, закрывая глаза с притворно-покорным выраженьем: — коли
я вам не заслужил. А, кажется, за
мной никакого пороку незамечено. Известно, уж коли
я вашему сиясу не полюбился,
то всё в воле вашей состоит; только не знаю, за чтò
я страдать должен.
— А вот за чтò: за
то, что у тебя двор раскрыт, навоз не запахан, плетни поломаны, а ты сидишь дома да трубку куришь, а не работаешь; за
то, что ты своей матери, которая тебе всё хозяйство отдала, куска хлеба не даешь, позволяешь ее своей жене бить и доводишь до
того, что она ко
мне жаловаться приходила.
Коли тебе в чем-нибудь нужда,
то приди ко
мне, попроси прямо, чтò нужно и эачем, и не лги, а всю правду скажи, и тогда
я тебе не откажу ни в чем, чтò только могу сделать.
Бывало, зашалит, постращаешь — он опять в свой разум приходит: и ему хорошо, и в семействе лад; а как вам неугодно, значит, эти меры употреблять,
то уж
я и не знаю, чтò с ним будем делать.
— Вот тоже, ляд-то, доложу вам. Уж эта вся порода Козлов такая. Чего-чего с ним не делал — ничто не берет. Вчера по полю крестьянскому проехал, а у него и гречиха не посеяна; чтò прикажете делать с таким народцом? Хоть бы старик-то сына учил, а
то такой же ляд: ни на себя, ни на барщину, всё как через пень колоду валит. — Уж чтò-чтò с ним не делали и опекун и
я: и в стан посылали, и дома наказывали — вот что вы не изволите любить…
Ведь он не
то, чтоб супротив
меня, али отца, али начальства что б делал, он мужик боязливый, сказать, чтò дитя малое.
— Нет,
я сам пройду к нему на осик, посмотрю его устройство там; а
мне с тобой поговорить нужно, — сказал Нехлюдов, отходя в другую сторону двора, с
тем, чтоб Игнат не мог слышать
того, чтò он намерен был говорить с Карпом.
— Поколи батюшка жив, так
я чтò ж думать могу, ваше сиятельство? На
то воля его.
— А вот
я читал в книжке, — начал Нехлюдов, отмахиваясь от пчелы, которая, забившись ему в волоса, жужжала под самым ухом: — что коли вощина прямо стоит, по жердочкам,
то пчела раньше роится. Для этого делают такие улья из досок… с перекладин…
— Оно не беда заниматься честным промыслом, каким бы
то ни было, — сказал барин, снова обращаясь к старику: — но
мне кажется, что можно бы другое занятие найти; да и работа эта такая, что ездит молодой малый везде, всякий народ видит, избаловаться может, — прибавил он, повторяя слова Карпа.
— Може злые люди про
меня сказали, — заговорил он дрожащим голосом: — так, верите Богу, говорил он, одушевляясь всё более и более и обращая глаза к иконе — что вот лопни мои глаза, провались
я на сем месте, коли у
меня чтò есть, окроме пятнадцати целковых, что Илюшка привез, и
то подушные платить надо — вы сами изволите знать: избу поставили…
Отчего
мне тяжело, грустно, как будто
я недоволен собой; тогда как
я воображал, что, раз найдя эту дорогу,
я постоянно буду испытывать
ту полноту нравственно-удовлетворенного чувства, которую испытал в
то время, когда
мне в первый раз пришли эти мысли?» И он с необыкновенной живостью и ясностью перенесся воображением за год
тому назад, к этой счастливой минуте.
«Какая глупость всё
то, чтò
я знал, чем уверил и чтò любил», говорил он сам себе: «любовь, самоотвержение — вот одно истинное, независимое от случая счастие!» твердил он, улыбаясь и размахивая руками.
«И кроме этого», в
то же время думал он: «кто
мне мешает самому быть счастливым в любви к женщине, в счастии семейной жизни?» И юное воображение рисовало ему еще более обворожительную будущность. «
Я и жена, которую
я люблю так, кàк никто никогда никого не любил на свете, мы всегда живем среди этой спокойной, поэтической деревенской природы, с детьми, может быть, с старухой тёткой; у нас есть наша взаимная любовь, любовь к детям, и мы оба знаем, что наше назначение — добро.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь
я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду
я зевать // И о былом воспоминать?
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и
тьмы приход!
Порой дождливою намедни //
Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был
я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли
мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему
я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за
мною, // Скитаясь в
той же стороне, // Онегин вспомнил обо
мне.
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В
то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!