Неточные совпадения
— Avant tout dites moi, comment vous allez, chère amie? [Прежде всего скажите, как ваше здоровье, милый друг.] Успокойте меня, — сказал он,
не изменяя голоса и
тоном,
в котором из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.
— C’est que je déteste les histoires de revenants, [Дело
в том, что я терпеть
не могу историй о привидениях,] — сказал князь Ипполит таким
тоном, что видно было, — он сказал эти слова, а потом уже понял, что́ они значили.
Я
не хочу про это слышать.] — заговорила княгиня таким капризно-игривым
тоном, каким она говорила с Ипполитом
в гостиной, и который так, очевидно,
не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу
не радостное, а зверское, беличье выраженье. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как
в этом и состояла сущность дела.
Он
не сказал, что вы, но уже
тон его показывал, как высоко ценит он друга и как много ждет от него
в будущем.
— Жду приказа, ваше сиятельство, чтоб отправиться по новому назначению, — отвечал Борис,
не выказывая ни досады за резкий
тон князя, ни желания вступить
в разговор, но так спокойно и почтительно, что князь пристально поглядел на него.
— Мы здесь
в Москве больше заняты обедами и сплетнями, чем политикой, — сказал он своим спокойным, насмешливым
тоном. — Я ничего про это
не знаю и
не думаю. Москва занята сплетнями больше всего, — продолжал он. — Теперь говорят про вас и про графа.
Австрийский генерал имел недовольный вид, но
не мог
не в том же
тоне отвечать Кутузову.
— Ну, что́ ж это, господа! — сказал штаб-офицер
тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. — Ведь нельзя же отлучаться так. Князь приказал, чтобы никого
не было. Ну, вот вы, г. штабс-капитан, — обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту),
в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь
не совсем естественно.
Всё время, что он был на батарее у орудия, он, как это часто бывает,
не переставая, слышал звуки голосов офицеров, говоривших
в балагане, но
не понимал ни одного слова из того, что́ они говорили. Вдруг звук голосов из балагана поразил его таким задушевным
тоном, что он невольно стал прислушиваться.
Князь Василий охотно поддался этому
тону; маленькая княгиня вовлекла
в это воспоминание никогда
не бывших смешных происшествий и Анатоля, которого она почти
не знала.
— Я вам прямо скажу, — сказал князь Василий
тоном хитрого человека, убедившегося
в ненужности хитрить перед проницательностью собеседника. — Вы ведь насквозь людей видите. Анатоль
не гений, но честный, добрый малый, прекрасный сын и родной.
Болконский воспользовался этим временем, чтобы зайти к Долгорукову узнать о подробностях дела. Князь Андрей чувствовал, что Кутузов чем-то расстроен и недоволен, и что им недовольны
в главной квартире, и что все лица императорской главной квартиры имеют с ним
тон людей, знающих что-то такое, чего другие
не знают; и поэтому ему хотелось поговорить с Долгоруковым.
— Что́ же делать! С кем это
не случалось, — сказал сын развязным, смелым
тоном, тогда как
в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который целою жизнью
не мог искупить своего преступления. Ему хотелось бы целовать руки своего отца, на коленях просить его прощения, а он небрежным и даже грубым
тоном говорил, что это со всяким случается.
Несколько раз Пьер собирался говорить, но с одной стороны князь Василий
не допускал его до этого, с другой стороны сам Пьер боялся начать говорить
в том
тоне решительного отказа и несогласия,
в котором он твердо решился отвечать своему тестю.
Он так привык повиноваться этому
тону небрежной самоуверенности князя Василия, что и теперь он чувствовал, что
не в силах будет противостоять ей; но он чувствовал, что от того, что́ он скажет сейчас, будет зависеть вся дальнейшая судьба его: пойдет ли он по старой, прежней дороге, или по той новой, которая так привлекательно была указана ему масонами, и на которой он твердо верил, что найдет возрождение к новой жизни.
— Изволите видеть, мой любезнейший, записку я вашу читал, — перебил Аракчеев, только первые слова сказав ласково, опять
не глядя ему
в лицо и впадая всё более и более
в ворчливо-презрительный
тон. — Новые законы военные предлагаете? Законов много, исполнять некому старых. Нынче все законы пишут, писать легче, чем делать.
Пьер, за эти два года, вследствие своего постоянного сосредоточенного занятия невещественными интересами и искреннего презрения ко всему остальному, усвоил себе
в неинтересовавшем его обществе жены тот
тон равнодушия, небрежности и благосклонности ко всем, который
не приобретается искусственно и который потому-то и внушает невольное уважение.
Наташе приходило иногда
в голову, что он
не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным
тоном, которым говаривали о нем старшие...
Отец с наружным спокойствием, но внутреннею злобой принял сообщение сына. Он
не мог понять того, чтобы кто-нибудь хотел изменить жизнь, вносить
в нее что-нибудь новое, когда жизнь для него уже кончилась. — «Дали бы только дожить так, как я хочу, а потом бы делали, что́ хотели», говорил себе старик. С сыном однако он употребил ту дипломацию, которую он употреблял
в важных случаях. Приняв спокойный
тон, он обсудил всё дело.
— Как отлично? — с упреком сказала Наташа, чувствуя
тон, которым сказал это брат. —
Не отлично, а это прелесть, что такое! — Ей так же как грибки, мед и наливки дядюшки казались лучшими
в мире, так и эта песня казалась ей
в эту минуту верхом музыкальной прелести.
Соня была печальна и от разлуки с Николаем и еще более от того враждебного
тона, с которым
не могла
не обращаться с ней графиня. Граф более чем когда-нибудь был озабочен дурным положением дел, требовавших каких-нибудь решительных мер. Необходимо было продать московский дом и подмосковную, а для продажи дома нужно было ехать
в Москву. Но здоровье графини заставляло со дня на день откладывать отъезд.
Тон разговора был такой, что понятно было, никто
не одобрял того, что́ делалось
в политическом мире.
— Мой милый, — отвечал Анатоль по-французски (как и шел весь разговор), я
не считаю себя обязанным отвечать на допросы, делаемые
в таком
тоне.
Лошади некоторые
тонули,
тонули и люди, остальные старались плыть вперед на ту сторону, и несмотря на то, что за полверсты была переправа, гордились тем, что они плывут и
тонут в этой реке под взглядами человека, сидевшего на бревне и даже
не смотревшего на то, что̀ они делали.
— De Bal-machevе! — сказал король (своею решительностью превозмогая трудность, представлявшуюся полковнику) charmé de faire votre connaissance, général, [[Бальмашев] очень приятно познакомиться с вами, генерал,] — прибавил он с королевски-милостивым жестом. Как только король начал говорить громко и быстро, всё королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам
не замечая, перешел
в свойственный ему
тон добродушной фамильярности. Он положил свою руку на холку лошади Балашева.
Разговор с графом Растопчиным, его
тон озабоченности и поспешности, встреча с курьером, беззаботно рассказывавшим о том, как дурно идут дела
в армии, слухи о найденных
в Москве шпионах, о бумаге, ходящей по Москве,
в которой сказано, что Наполеон до осени обещает быть
в обеих русских столицах, разговор об ожидаемом на завтра приезде государя ― всё это с новою силой возбуждало
в Пьере то чувство волнения и ожидания, которое
не оставляло его со времени появления кометы и
в особенности с начала войны.
Тон афиш был уже
не такой шутливый, как
в прежних Чигиринских разговорах.
— Вы очень пылки, Бельяр, — сказал Наполеон, опять подходя к подъехавшему генералу. — Легко ошибиться
в пылу огня. Поезжайте и посмотрите, и тогда приезжайте ко мне. —
Не успел еще Бельяр скрыться из вида, как с другой стороны прискакал новый посланный с поля сражения. — Eh bien qu’est ce qu’il y a? [Ну, что еще?] — сказал Наполеон
тоном человека, раздраженного беспрестанными помехами.
Он выслушивал привозимые ему донесения, отдавал приказания, когда это требовалось подчиненными; но, выслушивая донесения, он, казалось,
не интересовался смыслом слов того, чтò ему говорили, а что-то другое
в выражении лиц,
в тоне речи доносивших, интересовало его.
Ежели бы Пьер даже
не был француз, получив раз это высшее
в свете наименование,
не мог же он отречься от него, говорило выражение лица и
тон французского офицера.
Он никогда так
не танцовал
в Москве и счел бы даже неприличием, mauvais genre [дурным
тоном] такую слишком развязную манеру танца; но здесь он чувствовал потребность удивить их всех чем-нибудь необыкновенным, чем-нибудь таким, что они должны были принять за обыкновенное
в столицах, но неизвестное еще им
в провинции.
Несмотря на всё свое волнение, княжна Марья поняла, что это была графиня, и что надо было ей сказать что-нибудь. Она, сама
не зная как, проговорила какие-то учтивые французские слова,
в том же
тоне,
в котором были те, которые ей говорили, и спросила: — чтò он?
В то время как Денисов говорил с эсаулом, Петя, сконфуженный холодным
тоном Денисова и предполагая, что причиной этого
тона было положение его панталон, под шинелью поправлял так, чтобы никто этого
не заметил, взбившиеся панталоны, стараясь иметь вид как можно воинственнее.
«Так я
не ошибалась» подумала графиня Марья: «и за чтò он на меня сердится?»
В тоне, которым он отвечал ей, графиня Марья слышала недоброжелательство к себе и желание прекратить разговор. Она чувствовала, что ее слова были неестественны; но она
не могла удержаться, чтобы
не сделать еще несколько вопросов.
После этих слов произошло неловкое молчание. Наташа первая заговорила, защищая мужа и нападая на брата. Защита ее была слаба и неловка, но цель ее была достигнута. Разговор снова возобновился и уже
не в том неприятно враждебном
тоне,
в котором сказаны были последние слова Николая.
Человек тонущий, который хватается за другого и потопляет его, или изнуренная кормлением ребенка голодная мать, крадущая пищу, или человек, приученный к дисциплине, который по команде
в строю убивает беззащитного человека, представляются менее виновными, т. е. менее свободными и более подлежащими закону необходимости, тому, кто знает те условия,
в которых находились эти люди, и более свободными тому, кто
не знает, что тот человек сам
тонул, что мать была голодна, солдат был
в строю и т. д.