Неточные совпадения
И, сказав эти слова, она взглянула на
сестру и, увидев, что Долли молчит, грустно опустив голову, Кити, вместо того чтобы выйти из
комнаты, как намеревалась, села у двери и, закрыв лицо платком, опустила голову.
Она испытывала чувство в роде того, какое испытывала в детстве, когда под наказанием была заперта в своей
комнате и слушала весёлый смех
сестёр.
— Она слышала из другой
комнаты голоса переговаривавшихся
сестер.
— Что вы говорите! — вскрикнул он, когда княгиня сказала ему, что Вронский едет в этом поезде. На мгновение лицо Степана Аркадьича выразило грусть, но через минуту, когда, слегка подрагивая на каждой ноге и расправляя бакенбарды, он вошел в
комнату, где был Вронский, Степан Аркадьич уже вполне забыл свои отчаянные рыдания над трупом
сестры и видел в Вронском только героя и старого приятеля.
Княжна Маргарита стояла поодаль на коленях в молитвенной позе, но холодный взгляд ее глаз, ее спокойное лицо, на котором со времени входа в
комнату сестры не дрогнул ни один мускул, красноречиво говорили, что она заглушила в себе пробудившееся было раскаяние, что она примирилась с совершившимся фактом. При крике упавшего Шатова она встала с колен и холодным, деловым тоном стала отдавать приказания сбежавшейся прислуге.
Во время болезни Анны Михайловны, когда еще Дора бродила на ногах, она, например, один раз ужасно рассердилась на Риголетку за то, что чуткая собачка залаяла, когда она входила в слабо освещенную
комнату сестры.
Бегушев, сам проводив Перехватова до
комнаты сестры, просил его зайти к нему и рассказать, что такое с нею.
Неточные совпадения
Среди
комнаты стояла Лизавета, с большим узлом в руках, и смотрела в оцепенении на убитую
сестру, вся белая как полотно и как бы не в силах крикнуть.
Она, однако, не потеряла головы и немедленно выписала к себе
сестру своей матери, княжну Авдотью Степановну Х……ю, злую и чванную старуху, которая, поселившись у племянницы в доме, забрала себе все лучшие
комнаты, ворчала и брюзжала с утра до вечера и даже по саду гуляла не иначе как в сопровождении единственного своего крепостного человека, угрюмого лакея в изношенной гороховой ливрее с голубым позументом и в треуголке.
Они уехали, а мы остались одни с няней Анной Трофимовной, и все жили внизу, в одной
комнате. Помню я, сидим мы вечером, няня качает
сестру и носит по
комнате: у нее животик болел, а я куклу одеваю. А Параша, девушка наша, и дьячиха сидят у стола, пьют чай и разговаривают; и всё про Пугачева. Я куклу одеваю, а сама все слушаю, какие страсти дьячиха рассказывает.
— Не топай, — попросила Дуняша в коридоре. — Они, конечно, повезли меня ужинать, это уж — всегда! Очень любезные, ну и вообще… А все-таки — сволочь, — сказала она, вздохнув, входя в свою
комнату и сбрасывая с себя верхнее платье. — Я ведь чувствую: для них певица,
сестра милосердия, горничная — все равно прислуга.
Теперь, взглянув в коридор сквозь щель неплотно прикрытой двери, Клим увидал, что черный человек затискивает в
комнату свою, как подушку в чемодан, пышную, маленькую
сестру квартирохозяйки, — затискивает и воркует в нос: