Неточные совпадения
— О ком же и заботиться, как не о своих! Не о себе же! — усмехнулся он. — А ты, Володя, завтра-то пораньше ко мне забеги… Вместе просмотрим реестрик, какой я составил… Может,
что и пропустил, так ты скажешь… Кстати, и часы золотые возьмешь… я их приготовил к производству, а
приходится раньше отдавать…
— А потому, барин,
что мы боимся только за себя, а он-то за всех, за людей, кои под его командой. Господу богу отвечать-то
придется ему: охранил ли, как мог, по старанию, доглядел ли… Так, значит, который командир большую совесть имеет, тот беспременно должен бояться.
Дорога была в высшей степени живописна и в то же время,
чем выше, тем более казалась опасной и возбуждала у непривычных к таким горным подъемам нервное напряжение, особенно когда
пришлось ехать узенькой тропинкой, по одной стороне которой шла отвесная гора, а с другой — страшно взглянуть! — глубокая пропасть, откуда долетал глухой шум воды, бежавшей по каменьям.
Быстро пробежал корвет южные тропики, и чудное благодатное плавание в тропиках кончилось.
Пришлось снять летнее платье и надевать сукно. Относительная близость южного полюса давала себя знать резким холодным ветром.
Чем южнее спускался корвет, тем становилось холоднее, и чаще встречались льдины. Ветер все делался свежее и свежее.
Ревизор достал из денежного сундука, находящегося в капитанской каюте, мешок, набитый золотом (английскими фунтами), и вместе со списком принес в кают-компанию. Жалованья
приходилось за два месяца. Было на
что погулять на берегу.
И они уже злорадствовали,
что «филантропу» — так называли в насмешку Василия Федоровича господа «дантисты» —
придется впасть в противоречие со своими взглядами на телесное наказание.
Офицерам после долгой и скучной стоянки в Печелийском заливе и после длинного, только
что совершенного перехода, во время которого опять
пришлось несколько дней посидеть на консервах, хотелось поскорее побывать в интересном городе, о котором много рассказывали в кают-компании и Андрей Николаевич и Степан Ильич, бывшие в нем во время прежних плаваний, познакомиться с новой страной, оригинальной, совсем не похожей на Европу, с американскими нравами, побывать в театре, послушать музыку, узнать, наконец,
что делается на свете, получить весточки из России.
— Очень даже хорошо, ваше благородие… По крайности, я вольный человек, и никто меня по здешним правам не смеет вдарить. Сам по себе господин… И зарабатываю, слава богу! Вот за это самое занятие три доллара в день платят, а как скоплю денег, так я другим делом займусь. Очень я здесь доволен, ваше благородие; вот только по России иной раз заскучишь, так и полетел бы на родную сторону… Ну, да
что делать… Нарушил присягу, так
придется в американцах оставаться…
После двух чарок рома Артемьев пришел в себя и стал было рассказывать, как оступился со шлюпки, как упал и схватился за спасательный круг и как думал,
что его не увидят со шлюпки, и ему
придется помирать… Но Лопатин, занятый управлением шлюпки, слушал его рассеянно.
В зале было прохладно. В настежь открытые большие окна врывался чудный аромат от цветника, разбитого в саду. Все шумно стали рассаживаться и заказывать себе блюда. Так как вкусы у моряков были разнообразные, то хозяину-французу
пришлось обходить каждого и запоминать, кто
чего желает. Расторопные лакеи-канаки в своих белых куртках и шароварах бесшумно выходили, получая приказания хозяина на канацком языке.
Доктор и Володя решили не смотреть дворца, тем более
что завтра
придется быть в нем и, проехав всю набережную, просили ехать в город, где живут канаки.
Видимо чем-то озабоченный, адмирал, только
что говоривший о славной экспедиции, ворчливо заметил,
что не все понимают трудности войны в этой стране. Здесь
приходится бороться не с одними людьми, но и с природой.
Вместо милосердия как единственного средства, чтобы расположить народ в свою пользу, победители после битв добивали раненых, и Ашанину во время его пребывания к Кохинхине не раз
приходилось слышать в кафе, как какой-нибудь офицер за стаканом вермута хвастал,
что тогда-то повесил пятерых ces chiens d’anamites [Этих собак анамитов (франц.)], как его товарищ находил,
что пять — это пустяки: он во время войны десятка два вздернул…
По широкому Донаю и по бесчисленным его протокам шла канонерка узлов по шести в час. Командир ее, лейтенант, милый и любезный моряк, совсем непохожий по своим взглядам на пехотных офицеров, не без горького чувства рассказывал Ашанину о том, как жестоко велась война против анамитов, и не удивлялся,
что теперь, после мира, снова
приходится «умиротворять» страну.
Старший штурман, серьезный, озабоченный и недовольный, каким он бывал всегда, когда «Коршун» плыл вблизи берегов, или когда была такая погода,
что нельзя было поймать солнышка и определиться астрономически, и
приходилось плыть по счислению, частенько посматривал на карту, лежавшую в штурманской рубке, и затем поднимался на мостик и подходил к компасу взглянуть, по румбу ли правят, и взглядывал сердито на окружавшую мглу, точно стараясь пронизать ее мысленным взором и убедиться,
что течение не отнесло корвет к берегу или к какому-нибудь острову на пути.
— То-то, на вас я надеюсь… Эка славно-то как стало… И ночь светленькая… все видно! — воскликнул Степан Ильич, осматривая в бинокль еще раз горизонт. — А парусов, пожалуй, и не
придется ставить… Ветерок еле вымпел раздувает… Ну,
что, как вам понравился этот подлюга-туман? Верно, такого никогда еще не видали?
«Коршун» вышел с мыса Доброй Надежды, имея на палубе пять быков и много разной птицы, так
что все надеялись,
что на большую часть перехода будет
чем питаться и даже очень хорошо. Но в первую же бурю, прихватившую «Коршун» во ста милях от мыса, быки и большая часть птицы, не выдержавшие адской качки, издохли, и весь длинный переход обитателям «Коршуна»
пришлось довольствоваться консервами и солониной.
Неточные совпадения
На
что бы, казалось, нужна была Плюшкину такая гибель подобных изделий? во всю жизнь не
пришлось бы их употребить даже на два таких имения, какие были у него, — но ему и этого казалось мало.
Так и быть: о характерах их, видно, нужно предоставить сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на палитре, а нам
придется разве слова два о наружности да о том,
что поповерхностней.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв,
что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но
что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги
придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Досада ли на то,
что вот не удалась задуманная назавтра сходка с своим братом в неприглядном тулупе, опоясанном кушаком, где-нибудь во царевом кабаке, или уже завязалась в новом месте какая зазнобушка сердечная и
приходится оставлять вечернее стоянье у ворот и политичное держанье за белы ручки в тот час, как нахлобучиваются на город сумерки, детина в красной рубахе бренчит на балалайке перед дворовой челядью и плетет тихие речи разночинный отработавшийся народ?
Фронтон тоже никак не
пришелся посреди дома, как ни бился архитектор, потому
что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только три.