— Пойдем-ка, красавица, домой, — сказала она Марте, улыбаясь, —
вот я тебя там угощу отличными розгами.
Неточные совпадения
—
Ты так Варваре и скажи, — уговаривал Рутилов. — Сперва место, а то, мол,
я так не очень-то верю. Место получишь, а там и венчайся, с кем вздумаешь.
Вот ты лучше из моих сестер возьми, — три, любую выбирай. Барышни образованные, умные, без лести сказать, не чета Варваре. Она им в подметки не годится.
— Боишься скандала, так
ты вот что сделай, — с хитрою улыбкою сказал Рутилов: — сегодня же венчайся, не то завтра: домой явишься с молодой женой, и вся недолга. Правда, хочешь,
я это сварганю, завтра же вечером? С какою хочешь?
— Ардальон Борисыч, дружище! — радостно закричал он: —
ты дома, кофеек распиваешь, а
вот и
я, тут как тут.
—
Вот ты любишь сладкое, — радостно говорил Володин, — а
я такое кушанье знаю, что
ты пальчики оближешь.
— Нет у
меня никаких
тебе жамочек, — отвечала Варвара, делаясь смелее оттого, что хозяйка становилась веселее, —
вот, дают
тебе пирожки, так и жри.
— Что, брат, завидно, небось! Да,
вот ты не будешь инспектором, а
я буду.
—
Я тебя, дрянь этакая, выдеру, —
вот ты вернись домой,
я тебе задам, дрянь паршивая!
— Ну, ладно, пусть два сорок,
я не разорюсь.
Ты — бедный человек, Павлушка, ну
вот тебе, возьми.
— Оба в угол будете ставить, — плаксиво сказал Миша, закрывшись опять платком, —
вот вы какие, да еще прутиком, нет, это
мне невыгодно. Нет,
ты Надя, не смей выходить за него.
— Чем? — спросила Людмила и схватила Сашино ухо, — а
вот чем,
я тебе сейчас скажу, только ухо надеру сначала.
— Погоди, сейчас
я с
тобою разделаюсь. — погрозила она и заложила дверь на задвижку, —
вот теперь никто за
тебя не заступится.
Гудаевский вытащил из детской за руку навзрыд плачущую, испуганную Лизу, привел ее в спальню, бросил матери и закричал: —
Вот тебе девчонка, бери ее, а сын у
меня остается на основании семи статей семи частей свода всех уложений.
—
Вот я твоей сестрице сейчас розог дам, — сказала ему Вершина, — а
ты мне ее подержишь, пока
я ее наказывать буду.
— Почем же
я знаю, Ардальон Борисыч?
Ты всем показываешь,
вот, должно быть, где-нибудь и выронил. Или вытащили. Друзей-то приятелей у
тебя много, с которыми
ты по ночам бражничаешь.
— Ужасти! — повторила тетя недовольным голосом, —
вот про
тебя ужасти
я узнала.
— Когда же я задремал? — оправдывался Обломов, принимая Андрюшу в объятия. — Разве я не слыхал, как он ручонками карабкался ко мне? Я все слышу! Ах, шалун этакой: за нос поймал!
Вот я тебя! Вот постой, постой! — говорил он, нежа и лаская ребенка. Потом спустил его на пол и вздохнул на всю комнату.
— Пустяки молоть мастер, — сказал ему директор, — а на экзамене не мог рассказать системы рек!
Вот я тебя высеку, погоди! Ничем не хочет серьезно заняться: пустой мальчишка! — И дернул его за ухо.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, //
Ты, от кого
я пьян бывал!
И
вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь
меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего
ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «
Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Но
вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как
я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо
мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва,
я думал о
тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще
мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой же
я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —