Сажусь, однако, беру первую попавшуюся под руку газету и приступаю к чтению передовой статьи. Начала нет; вместо него: «Мы не раз говорили». Конца нет; вместо него: «Об этом поговорим в другой раз». Средина есть. Она написана пространно, просмакована, даже не лишена гражданской меланхолии, но, хоть убей, я ничего не понимаю. Сколько лет уж я читаю это «поговорим в другой раз»! Да ну же, поговори! —
так и хочется крикнуть…
Неточные совпадения
— Что ж делать-с? Вот Надежде Петровне не имеем счастья нравиться! — ответит он
и как-то
так уморительно надует губы, что Надежде Петровне
так вот
и хочется попробовать, какой они издадут звук, если нечаянно хлопнуть по ним пальчиком.
Козелков смотрел из окошка на эту суматоху
и думал: «Господи! зачем я уродился сановником! зачем я не Сережа Свайкин? зачем я не Собачкин! зачем даже не скверный, мозглявый Фуксёнок!» В эту минуту ему
хотелось побегать. В особенности привлекала его великолепная баронесса фон Цанарцт. «
Так бы я там…» — говорил он
и не договаривал, потому что у него дух занимался от одного воображения.
— Живем, сударь. Только, надо сказать, житье наше
такое:
и жить-то бы не надо, да
и умирать не
хочется. Не разберешь. А тоже вот хоть бы
и я:
такое ли прежде мое житье было! Дом-то полная чаша была, хоть кто приходи — не стыдно!
И мы в гости —
и к нам гости! Ну, а теперь — не прогневайся! Один день с квасом, а другой
и так всухомятку поедим. Ну, а вы, сударь, чай, много суммы-то получаете?
Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть — уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его желание; уронит ли он что-нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанет, — принести ли что, сбегать ли за чем: ему иногда, как резвому мальчику,
так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг отец и мать, да три тетки в пять голосов и закричат:
— Видишь ли что, Никита Сокровенный, — собравшись с духом, начал опять Веденеев. — Так как я очень тебя люблю, а еще больше уважаю,
так и захотелось мне еще поближе быть к тебе.
— Слушайся меня, сударыня, пока жив! — говорил он ей, — умру,
так и захотелось бы с Герасимом посоветоваться — ан, его нет!
Неточные совпадения
Можно было поступить даже
и так, чтобы перепродать в частные <руки> имение (разумеется, если не
захочется самому хозяйничать), оставивши при себе беглых
и мертвецов.
— Вам направо, Софья Семеновна? Кстати: как вы меня отыскали? — спросил он, как будто желая сказать ей что-то совсем другое. Ему все
хотелось смотреть в ее тихие, ясные глаза,
и как-то это все не
так удавалось…
— А что отвечал в Москве вот лектор-то ваш на вопрос, зачем он билеты подделывал: «Все богатеют разными способами,
так и мне поскорей
захотелось разбогатеть». Точных слов не помню, но смысл, что на даровщинку, поскорей, без труда! На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк
и объявился, чем смотрит…
Соня проговорила это точно в отчаянии, волнуясь
и страдая
и ломая руки. Бледные щеки ее опять вспыхнули, в глазах выразилась мука. Видно было, что в ней ужасно много затронули, что ей ужасно
хотелось что-то выразить, сказать, заступиться. Какое-то ненасытимое сострадание, если можно
так выразиться, изобразилось вдруг во всех чертах лица ее.
Даже бумага выпала из рук Раскольникова,
и он дико смотрел на пышную даму, которую
так бесцеремонно отделывали; но скоро, однако же, сообразил, в чем дело,
и тотчас же вся эта история начала ему очень даже нравиться. Он слушал с удовольствием,
так даже, что
хотелось хохотать, хохотать, хохотать… Все нервы его
так и прыгали.