Неточные совпадения
Но
главным украшением прощального обеда должен был служить столетний старец Максим Гаврилыч Крестовоздвиженский, который еще
в семьсот восемьдесят девятом году служил
в нашей губернии писцом
в наместнической канцелярии. Идея пригласить к участию
в празднике эту живую летопись нашего города, этого свидетеля его величия и славы, была весьма замечательна и, как увидим ниже, имела совершенный и полный успех.
— Это еще при мне началось, — сказал он, —
в то время я осмелился подать следующий совет: если позволительно так думать, сказал я, то предоставьте все усмотрению
главных начальников!
Поздравив меня с высоким саном и дозволив поцеловать себя
в плечо (причем я, вследствие волнения чувств, так крепко нажимал губами, что даже князь это заметил), он сказал: „Я знаю, старик (я и тогда уже был оным), что ты смиренномудрен и предан, но
главное, об чем я тебя прошу и даже приказываю, — это: обрати внимание на возрастающие успехи вольномыслия!“ С тех пор слова сии столь глубоко запечатлелись
в моем сердце, что я и ныне, как живого, представляю себе этого сановника, высокого и статного мужчину, серьезно и важно предостерегающего меня против вольномыслия!
— Конечно, вашество, это самая
главная вещь
в губернии. Вот если б, вашество, Шишкина…
Была, прежде всего, партия «маркизов», во главе которой стоял граф Козельский и которая утверждала, что
главное достоинство предводителя должно состоять
в том, чтобы он обладал «грасами».
— Потому что
главная цель, к которой мы должны стремиться, — продолжал Собачкин, — это приобрести
в свою собственность принцип, так сказать, нравственный! А затем…
«Вся суть, mon cher, заключается
в исполнителях, — развивал он по этому случаю свою теорию, — если исполнители хороши, и
главное (c’est le mot [Вот настоящее слово (фр.).]), если они с направлением, то всякий закон…»
Милостивые государи! нет сомнения, что труд есть то оживляющее начало, которое
в каждом благоустроенном обществе представляет собой
главный государственный нерв.
Но он поспешил скомкать этот
главный результат и проглотить заключавшуюся
в нем обиду, сделав вид, что не замечает ее.
Худой и выцветший,
в поношенном пальто с сильно порыжелым бобровым воротником, он первого числа каждого месяца сидит на площадке лестницы
главного казначейства и,
в ожидании своей очереди для получения пенсии, беседует с «старушкой».
«Старушка» с ридикюлем
в руках — это непременная принадлежность
главного казначейства.
Проникнув
в известные сферы, из которых, как из некоего водохранилища, изливается на Россию многоводная река помпадурства, Феденька, не откладывая дела
в долгий ящик, сболтнул хлесткую фразу, вроде того, что Россию губит излишняя централизация, что необходимо децентрализовать, то есть эмансипировать помпадуров, усилив их власть; что высшая администрация слишком погружена
в подробности и мелочи; что мелочи отвлекают ее от
главных задач, то есть от внутренней политики и т. д.
Во-первых, я знал, что у него доброе сердце, а, по моему мнению,
в помпадуре это
главное.
Не раз указывал я, что путей сообщения у нас, можно сказать, не существует, что судоходство наше представляет зрелище
в высшей степени прискорбное для сердца всякого истинного патриота, что
в торговле
главным двигателем является не благородная и вполне согласная с предписаниями политико-экономической науки потребность быть посредником между потребителем и производителем, а гнусное желание наживы, что земледелие, этот
главный источник благосостояния стран, именующих себя земледельческими, не радует земледельца, а землевладельцу даже приносит чувствительное огорчение.
Феденька вышел от Пустынника опечаленный, почти раздраженный. Это была первая его неудача на поприще борьбы. Он думал окружить свое вступление
в борьбу всевозможною помпой — и вдруг, нет
главного украшения помпы, нет Пустынника! Пустынник, с своей стороны, вышел на балкон и долго следил глазами за удаляющимся экипажем Феденьки. Седые волосы его развевались по ветру, и лицо казалось как бы закутанным
в облако. Он тоже был раздражен и чувствовал, что нелепое объяснение с Феденькой расстроило весь его день.
Развяжите человеку руки, дайте ему свободу высказать всю свою мысль — и перед вами уже встанет не совсем тот человек, которого вы знали
в обыденной жизни, а несколько иной,
в котором отсутствие стеснений, налагаемых лицемерием и другими жизненными условностями, с необычайною яркостью вызовет наружу свойства, остававшиеся дотоле незамеченными, и, напротив, отбросит на задний план то, что на поверхностный взгляд составляло
главное определение человека.
Вот мрачная картина пьянства и тех безобразных вертепов,
в которых оно производится. Надеюсь, что ее достаточно, чтоб возбудить
в людях благонамеренных отвращение и даже тошноту. А потому и имея
в виду, что пьянство, сверх всего вышеизложенного, есть
главная причина недоимок…»
— Да-с, я давно уж так думаю и надеюсь, что усилия мои не останутся бесплодными.
Главное в этом деле — иметь
в виду, что вор есть человек. Я сам однажды таким манером
в кадетском корпусе булку у товарища уворовал… что же-с!
«Impressions de voyage et d’art», par le prince de la Cassonade, ancien Grand Veneur de S. M. 1’Empereur Soulouque I, actuellement, grâce aux vicissitudes de la fortune, garçon en chef au Café Riche а Paris. Paris. Ledentu éditeur. 18**. Deux forts vols («Путевые и художественные впечатления», соч. князя де ля Кассонад, бывшего обер-егермейстера Е.
В. Императора Сулука I, а ныне, благодаря превратностям судеб,
главного гарсона
в кафе Риш
в Париже).
Каждый из здешних городов имеет своего
главного помпадура, которому подчинено несколько второстепенных помпадуров, у которых,
в свою очередь, состоит под начальством бесчисленное множество помпадуров третьестепенных, а сии последние уже имеют
в своем непосредственном заведовании массу обывателей или чернь (la vile populace).
И действительно,
главные помпадуры живут
в столь безнадежном от наук отдалении, что некоторые из них не шутя смешивали моего всемилостивейшего повелителя Сулука I с королевою Помарй, а сию последнюю с известной парижской лореткой того же имени.
Преимущественное назначение
главных помпадуров заключается
в том, чтобы препятствовать.
В другое время другой помпадур откровенно мне сознавался, что он только и делает, что усмиряет бунты, причем назвал мне и имена
главных бунтовщиков: председателей окружного суда и местной земской управы.
Ныне я состою
в качестве garçon en chef
в café Riche [
Главный лакей кафе Риш (фр.).]
в Париже.