Неточные совпадения
Там, в долине Иловли, эта боль напоминала вам о живучести в вас человеческого естества; здесь, в долине Лана, она ровно ни о
чем не напоминает, ибо ее давно
уже пережили (может быть, за несколько поколений назад),
да и на бобах развели.
Допустим,
что признание это еще робкое и неполное и
что господин Гехт, конечно, употребит все от него зависящее, чтоб не допустить его чрезмерного распространения, но несомненно,
что просвет
уже существует и
что кнехтам от этого хоть капельку
да веселее.
Я помню, иду я в разгар одного из таких дележей по Невскому и думаю: непременно встречу кого-нибудь из знакомых, который хоть что-нибудь
да утащил. Узнаю, как и
что,
да тут же
уж кстати и поздравлю с благополучным похищением. И точно, едва я успел сойти с Аничкина моста, смотрю, его превосходительство Петр Петрович идет.
Так вот оно как. Мы, русские, с самого Петра I усердно"учим по-немецку"и все никакого случая поймать не можем, а в Берлине
уж и теперь"случай"предвидят, и, конечно, не для того, чтоб читать порнографическую литературу г. Цитовича, учат солдат"по-русску". Разумеется, я не преминул сообщить об этом моим товарищам по скитаниям, которые нашли,
что факт этот служит новым подтверждением только
что формулированного решения:
да, Берлин ни для
чего другого не нужен, кроме как для человекоубивства.
Да уж не слишком ли прямолинейно смотрел я на вещи там, на берегах Хопра? думается вам, и самое большое,
что вы делаете, — и то для того, чтоб не совсем погрязнуть в тине уступок, — это откладываете слишком щекотливые определения до возвращения в"свое место".
— Зачем в Испанию?
что там делать? Там, батюшка, нынче Изабелла в ход пошла! 21 Ну,
да уж что! Кто старое помянет…
Как это ни странно с первого взгляда, но приходится согласиться,
что устами Удава говорит сама истина.
Да, хорошо в те времена жилось. Ежели тебе тошно или Сквозник-Дмухановский одолел — беги к Ивану Иванычу. Иван Иваныч не помог (не сумел"застоять") — недалеко и в кабак сходить. Там
уж с утра ябедник Ризположенский с пером за ухом ждет. Настрочил, запечатал, послал… Не успел оглянуться — вдруг, динь-динь, колокольчик звенит. Кто приехал? Иван Александров Хлестаков приехал! Ну, слава богу!
Разве можно сказать про такую жизнь,
что это жизнь? разве можно сравнить такое существование с французским, хотя и последнее мало-помалу начинает приобретать меняльный характер? Француз все-таки хоть над Гамбеттой посмеяться может, назвать его le gros Leon, [толстяк Леон] а у нас и Гамбетты-то нет. А над прочими, право, и смеяться даже не хочется, потому
что… Ну,
да уж Христос с вами! плодитеся, множитеся и населяйте землю!
—
Да? Ну, и прекрасно… Действительно, я… ну, допустим! Согласитесь, однако ж,
что можно было придумать и другое что-нибудь… Ну, пригрозить, обругать,
что ли… А то: Пинега!!
Да еще с прибаутками: морошку собирать, тюленей ловить… а? И это ад-ми-ни-стра-торы!!
Да ежели вам интересно, так я
уж лучше все по порядку расскажу!
Уж совсем было ехать в Пинегу собрался,
да вдруг случайно… вот она напомнила,
что лет пять тому назад давал я уроки сыну одного власть имеющего лица.
— Ну, так вы вот
что сделайте. Напишите все по пунктам, как я вам сказал,
да и присовокупите,
что, кроме возложенного на вас поручения, надеетесь еще то-то и то-то выполнить. Это, дескать,
уж в знак признательности. А в заключение:"и дабы повелено было сие мое прошение"…
— Знаю,
что нехорошо это… Не похвалят меня за эти слова… известно! Только
уж и набалованы они, доложу вам! Строгости-то строгостями, ан смотришь, довольно и озорства. Все"духу"ищут; ты ему сегодня поперек что-нибудь сказал, а он в тебе завтра"дух"разыскал!
Да недалече ходить, Федор Сергеич-то!
Что только они с ним изделали!
И охота была Старосмыслову"периоды"сочинять! Добро бы философию преподавал, или занимал бы кафедру элоквенции, [красноречия] а то — на-тко! старший учитель латинского языка!
да что выдумал!
Уж это самое последнее дело, если б и туда эта язва засела! Возлюбленнейшие чада народного просвещения — и те сбрендили! Сидел бы себе
да в Корнелие Непоте копался — так нет, подавай ему Тацита! А хочешь Тацита — хоти и Пинегу… предатель!
Однако бегать не привелось, ибо как ни ходко плыли навстречу молодые воспоминания, а все-таки пришлось убедиться,
что и ноги не те, и кровь в жилах не та.
Да и вопросы, которые принесли эти воспоминания…
уж, право, не знаю, как и назвать их. Одни, более снисходительные, называют их несвоевременными, другие, несомненно злобные, — прямо вредными.
Что же касается лично до меня… А впрочем, судите сами.
Но они понимают,
что как скоро раз сказано:"рабы
да возвеселятся", то упрощенные батюшкины предики
уже недостаточны, а главное, они знают,
что встретят на пути противников, которым действительно ненавистно народное порабощение.
Неточные совпадения
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там //
Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Так он писал темно и вяло // (
Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я;
да что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся,
уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой
уж час. // Онегин, верно, ждет
уж нас».
Но ей нельзя. Нельзя? Но
что же? //
Да Ольга слово
уж дала // Онегину. О Боже, Боже! //
Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! //
Уж хитрость ведает она, //
Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг,
уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? //
Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… //
Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в
чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо
да прибавил только: «Понимаешь!» — а
уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.