Неточные совпадения
Мальчик без штанов. У нас, брат, без правила ни на шаг. Скучно
тебе — правило; весело — опять правило. Сел — правило, встал — правило. Задуматься, слово молвить — нельзя без правила. У нас, брат, даже прыщик
и тот должен почесаться прежде, нежели вскочит.
И в конце всякого правила или поронцы, или в холодную.
Вот и я без штанов, по правилу,хожу. А
тебе в штанах небось лучше?
Мальчик без штанов. Нескладно что-то
ты говоришь, немчура. Лучше, чем похабничать-то,
ты мне
вот что скажи: правда ли, что у вашего царя такие губернии есть, в которых яблоки
и вишенье по дорогам растут
и прохожие не рвут их?
Мальчик без штанов. Не дошел? Ну, нечего толковать: я
и сам, признаться, в этом не тверд. Знаю, что праздник у нас на селе, потому что
и нам, мальчишкам, в этот день портки надевают, а от бога или от начальства эти праздники приказаны — не любопытствовал. А
ты мне
вот еще что скажи: слыхал я, что начальство здешнее вас, мужиков, никогда скверными словами не ругает — неужто это правда?
Мальчик без штанов. Говорю
тебе, надоело
и нам. С души прет, когда-нибудь перестать надо. Только как с этим быть? Коли ему сдачи дать, так
тебя же засудят, а ему, ругателю, ничего.
Вот один парень у нас
и выдумал: в вечерни его отпороли, а он в ночь — удавился!
Мальчик без штанов. А я такую сигнацию выдумал: предъявителю выдается из разменной кассы… плюха! 40
Вот ты меня
и понимай!
Мальчик без штанов. Где
тебе понять! Сказывал уж я
тебе, что
ты за грош черту душу продал, —
вот он теперь
тебе и застит свет!
Вот, Юнгфрау, говорил я, кабы
ты была в Уфимской губернии,
и тебя бы причислили к лику башкирских земель.
В словах первого слышится
и горечь опасения,
и желание прельстить
и разжалобить клиента:
вот я как в твою пользу распинаюсь, смотри же
и ты не надуй!
"
Вот наши общественные недуги!" — восклицает буржуа
и, обращаясь к жене, прибавляет:"А у
тебя, мой друг, без обману!"
Этим объясняется
и легкость, с которою русские сходятся между собой за границей,
и те укоры, которые они впоследствии адресуют самим себе по поводу своих заграничных связей."
И мне нечего делать,
и тебе нечего делать" —
вот первое основание для сближения.
Вот он
и говорит, бывало:
ты ступай в Пинегу,
ты — в Пустозерск, а
ты — в Верхоянск!
— Истинно вам говорю: глядишь это, глядишь, какое нынче везде озорство пошло, так инда
тебя ножом по сердцу полыснет! Совсем жить невозможно стало. Главная причина: приспособиться никак невозможно.
Ты думаешь: давай буду жить так! — бац! живи
вот как! Начнешь жить по-новому — бац! живи опять по-старому! Уж на что я простой человек, а
и то сколько раз говорил себе: брошу Красный Холм
и уеду жить в Петербург!
Он с минуту помолчал. Ответы мои не удовлетворяли его: почему-то он ждал, что я перед ним, земцем, откроюсь. Потом он уперся руками в колени
и опять в упор посмотрел на меня. Именно тем взглядом посмотрел, который говорит: а
вот я смотрю на
тебя —
и шабаш!
Был, дескать, я разбойником печати 7, неповинные души погублял, а теперь с
тобой, наровчатским мудрецом, посидел —
и вот, я весь тут.
И вот, когда
ты подметишь, что он в твою пользу размяк, тогда уж не плошай.
Право, мне до сих пор совсем искренно казалось, что я никогда никаких других слов, кроме трезвенных, не говорил, а
вот отыскался же мудрец, который в глаза мне говорит: нет, совсем не того от
тебя нужно. Но что-нибудь одно: или я был постоянно пьян,
и в таком случае от пьяного человека нечего
и ждать трезвенного слова; или я был трезв, а те, которые слушали меня, были пьяны. А может быть, они
и теперь пьяны.
Вот, думалось мне, как Разуваев"обязал"
тебя контрактом, так
ты и заочно ему служишь, все равно как бы он всеминутно у
тебя перед глазами стоял, а я
тебе уж три двугривенных сряду без контракта отдал,
и ты хоть бы ухом повел!
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров
и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким
и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, //
Ты, от кого я пьян бывал!
И вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй
и спаси! // Чего
ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — //
И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Куда? Уж эти мне поэты!» // — Прощай, Онегин, мне пора. // «Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «
Вот это чудно. // Помилуй!
и тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Но
вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я был доволен, // Когда церквей
и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о
тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. // Да
вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —