— И отчего это у нас ничего не идет! — вдруг как-то нечаянно сорвалось у меня с языка, — машин накупим — не действуют; удобрения накопим видимо-невидимо — не родит земля, да и баста! Знаешь что?
Я так думаю, чем машины-то покупать, лучше прямо у Донона текущий счет открыть — да и покончить на этом!
Неточные совпадения
Вопросы эти как-то невольно пришли
мне на мысль во время моего вытрезвления от похождений с действительными статскими кокодессами. А
так как, впредь до окончательного приведения в порядок желудка, делать
мне решительно было нечего, то они заняли
меня до
такой степени, что
я целый вечер лежал на диване и все
думал, все
думал. И должен сознаться, что результаты этих дум были не особенно для
меня лестны.
Я думаю, что непрерывное их повторение повергло бы даже дедушку в
такое же уныние, как и
меня, если бы тут не было подстрекающей мысли о каких-то якобы правах.
Признаюсь,
я так мало до сих пор
думал о том, консерватор
я или прогрессист, что чуть было не опешил перед этим вопросом.
Прежде всего, при одном воспоминании о моем последнем приключении
мне было
так совестно, что
я некоторое время не мог
подумать о себе, не покрасневши при этом.
Так мы и расстались на том, что свобода от обязанности
думать есть та любезнейшая приправа, без которой вся жизнь человеческая есть не что иное, как юдоль скорбей. Быть может, в настоящем случае, то есть как ограждающее средство против возможности систематического и ловкого надувания (не ее ли собственно
я и разумел, когда говорил Прокопу о необходимости „соображать“?), эта боязнь мысли даже полезна, но как хотите, а теория, видящая красоту жизни в свободе от мысли, все-таки ужасна!
Будучи одарен многолетнею опытностью и двадцать пять лет лично управляя моими имениями,
я много о сем предмете имел случай рассуждать, а некоторое даже и в имениях моих применил. Конечно, по малому моему чину,
я не мог своих знаний на широком поприще государственности оказать, но
так как ныне уже,
так сказать, принято о чинах произносить с усмешкой, то
думаю, что и
я не худо сделаю, ежели здесь мои результаты вкратце попытаюсь изложить. Посему соображаю
так...
—
Я думаю, что теперь, когда Чурилке нанесен
такой решительный удар, немного останется от прежних трудов по части изучения российских древностей!
— Но мог ли
я думать, что у вас на этот счет
так строго!
Разумеется, сейчас за
мной:
так и
так, как ты
думаешь, успеем ли мы уху съесть?
Когда мы вышли, солнце еще не
думало склоняться к западу.
Я взглянул на часы — нет двух. Вдали шагали провиантские и другие чиновники из присутствовавших на обеде и, очевидно, еще имели надежду до пяти часов сослужить службу отечеству. Но куда деваться
мне и Прокопу? где приютиться в
такой час, когда одна еда отбыта, а для другой еды еще не наступил момент?
Я помню,
я явился к нему сконфуженный и
думал, что он вот-вот сейчас вцепится в
меня (увы! теперь он
так бы и поступил; он не только бы вцепился в
меня, но запер бы
меня в вонючую конуру, лишил бы огня и воды и проч.); но он не только не вскинулся на
меня, но даже погладил
меня по голове.
— И
я, братец, не знаю, да кто же знает нынче! Вот приступлю — и буду знать. И зачем
мне знать, коли
мне незачем! Жид-то пархатый — ты
думаешь, он лучше
меня знает! Нет, он тоже, брат, швах по этой части! Вот подходцы он знает — это
так! На это он мастер! В
такую, брат, помойную яму с головой окунется, какая нам с тобой и во сне не приснится!
В суд,
думаю, идти
так, верно,
я сам в контракте что-нибудь напутал!
Неточные совпадения
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и
я: // Но вреден север для
меня.
Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог
так рано.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то
я за вздор
такой несу!»
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не
подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Да если вам свободно,
так поедем со
мной, — сказал Чичиков и
подумал про себя, глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе на его счет».