Неточные совпадения
Вот только и говорит Иван Кузьмич: «Позовемте, господа, архивариуса, — может быть, он поймет».
Жил у нас в уезде купчина, миллионщик, фабрику имел кумачную, большие дела вел. Ну, хоть что хочешь, нет нам от него прибыли, да и
только! так держит ухо востро, что на-поди. Разве
только иногда чайком попотчует да бутылочку холодненького разопьет с нами —
вот и вся корысть. Думали мы, думали, как бы нам этого подлеца купчишку на дело натравить — не идет, да и все тут, даже зло взяло. А купец видит это, смеяться не смеется, а так, равнодушествует, будто не замечает.
Молчит Фейер,
только усами, как таракан, шевелит, словно обнюхивает, чем пахнет.
Вот и приходит как-то купчик в гостиный двор в лавку, а в зубах у него цигарка. Вошел он в лавку, а городничий в другую рядом: следил уж он за ним шибко, ну, и свидетели на всякий случай тут же. Перебирает молодец товары, и всё швыряет, всё не по нем, скверно да непотребно, да и все тут; и рисунок не тот, и доброта скверная, да уж и что это за город такой, что, чай, и ситцу порядочного найтить нельзя.
Только мне и самому будто досадно стало, что
вот из-за скотов, можно сказать, бессловесных такое поношение претерпеть должен…
— Да
вот и он! — сказал Федор и, обращаясь к Дмитрию Борисычу, прибавил: — А
вот меня из-за вас, сударь, обругали тут! Зачем
только вас носит сюда!
— Мне зачем смущать! я не смущаю! Я
вот только знаю, что Кшеца эта шестьсот шестьдесят шесть означает… ну, и продаст он вас…
Вот и выходит, что
только задаром на нее здоровье тратил: дала
вот тулупчишку да сто целковых на дорогу, и указала дверь!
Вот только и поклялись они промеж себя, в счастье ли, в несчастье ли, вывозить друг друга.
Сели они на пенек, да и молчат;
только слышит она, что Евсигнейка дышит уж что-то очень прерывисто, точно захлебывается.
Вот она в слезы.
—
Вот то-то и есть, — говорит он, — все это
только по наружности трудно.
Давно ли русский мужичок, cet ours mal léche, [этот сиволапый (франц.).] являлся на театральный помост за тем
только, чтоб сказать слово «кормилец», «шея лебединая, брови соболиные», чтобы прокричать заветную фразу, вроде «идем!», «бежим!», или же отплясать где-то у воды [34] полуиспанский танец — и
вот теперь он как ни в чем не бывало семенит ногами и кувыркается на самой авансцене и оглашает воздух неистовыми криками своей песни!
— Что говорить, Петровна! В нашей
вот сторонке и не знавали прежде, каков таков замок называется, а нонче пошли воровства да грабительства… Господи! что
только будет!
Но
вот снова понеслись из всех церквей звуки колоколов; духовная процессия с крестами и хоругвямя медленно спускается с горы к реке; народ благоговейно снимает шапки и творит молитву… Через полчаса берег делается по-прежнему пустынным, и
только зоркий глаз может различить вдали флотилию, уносящую пеструю толпу богомольцев.
Вот оно, стало быть, и выходит по-моему, что
только простое, незлокозненное сердце святыней растворяться может!
— А какая у него одежа? пониток черный да вериги железные —
вот и одежа вся. Известно, не без того, чтоб люди об нем не знали; тоже прихаживали другие и милостыню старцу творили: кто хлебца принесет, кто холстеца,
только мало он принимал, разве по великой уж нужде. Да и тут, сударь, много раз при мне скорбел, что по немощи своей, не может совершенно от мира укрыться и полным сердцем всего себя богу посвятить!
— Намеднись
вот проезжал у нас барин: тихий такой… Ехал-то он на почтовых, да коней-то и не случилось, а сидеть ему неохота. Туда-сюда — вольных…
Только и заломил я с него за станцию-то пять серебра, так он ажио глаза вытаращил, однако, подумамши, четыре серебра без гривенника за двадцать верст дал… Ну, приехали мы на другую станцию, ан и там кони в разгоне… Пытали мы в ту пору промеж себя смеяться!..
— Так я, сударь, и пожелал;
только что ж Кузьма-то Акимыч, узнавши об этом, удумал? Приехал он ноне по зиме ко мне:"Ты, говорит, делить нас захотел, так я, говорит, тебе этого не позволяю, потому как я у графа первый человек! А как ты, мол, не дай бог, кончишься, так на твоем месте хозяйствовать мне, а не Ивану, потому как он малоумный!"Так
вот, сударь, каки ноне порядки!
Живновский. Тут, батюшка, толку не будет! То есть, коли хотите, он и будет, толк-от,
только не ваш-с, а собственный ихний-с!.. Однако вы
вот упомянули о каком-то «якобы избитии» — позвольте полюбопытствовать! я, знаете, с молодых лет горячность имею, так мне такие истории… знаете ли, что я вам скажу? как посмотришь иной раз на этакого гнусного штафирку, как он с камешка на камешок пробирается, да боится даже кошку задеть, так даже кровь в тебе кипит: такая это отвратительная картина!
Живновский. У меня дело верное. Жил я, знаете, в Воронежской губернии, жил и, можно сказать, бедствовал!
Только Сашка Топорков —
вот, я вам доложу, душа-то! — «скатай-ко, говорит, в Крутогорск; там, говорит, винцо тенериф есть — так это точно мое почтение скажешь!» — ну, я и приехал!
Белугин (вполголоса). Так-то
вот все ест! Давеча чай с кренделями кушал, теперича завтракает, ужо, поди, за обед сядет —
только чудо, право, как и дела-то делаются!
Налетов (горячась). Ну, нет, Самуил Исакович, ни-ни! Этого вы, пожалуйста, и не подозревайте! Да помогите же вы мне, мой многоуважаемый! Я
вот только хотел его сиятельству почтение сделать, и от него к вам…
Шумилова. Да я насчет дому-то… домишко, ваше сиятельство, старый… так, развалящий от покойника остался. Ну,
вот только приходят вчерась землемеры… (Заливается.) Тут, говорит, какую-то линию вести надо… ой, батюшки!
Забиякин.
Вот вы изволите говорить, Леонид Сергеич, что это пустяки… Конечно, для вас это вещь не важная! вы в счастье, Леонид Сергеич, вы в почестях! но у меня осталось
только одно достояние — это честь моя! Неужели же и ее, неужели же и ее хотят у меня отнять! О, это было бы так больно, так грустно думать!
Малявка. Ну!
вот я и говорю, то есть, хозяйке-то своей: «Смотри, мол, Матренушка, какая у нас буренушка-то гладкая стала!» Ну, и ничего опять, на том и стали, что больно уж коровушка-то хороша.
Только на другой же день забегает к нам это сотский."Ступай, говорит, Семен: барин [В некоторых губерниях крестьяне называют станового пристава барином. (Прим. Салтыкова-Щедрина.)] на стан требует". Ну, мы еще и в ту пору с хозяйкой маленько посумнились: «Пошто, мол, становому на стан меня требовать!..»
Малявка.
Только прихожу я это на стан, а барии в ту пору и зачал мне говорить: «Семенушка, говорит, коровника у тебя моей супружнице оченно понравилась, так
вот, говорит, тебе целковый, будто на пенное; приводи, говорит, коровушку завтра на стан…»
Крестовоздвиженский. Уж куда ему, ваше высокородие, взятку! просто именно от неведенья и простодушия; я его лично знаю-с, он у меня еще писцом служил: прекраснейший чиновник-с,
только уж смирен очень; его бы, ваше высокородие, куда-нибудь, где поспокойнее, перевести; хоть бы
вот в заседатели.
Бобров. Нельзя было — дела; дела — это уж важнее всего; я и то уж от начальства выговор получил; давеча секретарь говорит: «У тебя, говорит, на уме
только панталоны, так ты у меня смотри».
Вот какую кучу переписать задал.
Бобров. Ничего тут нет удивительного, Марья Гавриловна. Я вам
вот что скажу — это, впрочем, по секрету-с — я
вот дал себе обещание, какова пора пи мера, выйти в люди-с. У меня на этот предмет и план свой есть. Так оно и выходит, что жена в евдаком деле
только лишнее бревно-с. А любить нам друг друга никто не препятствует, было бы на то ваше желание. (Подумавши.) А я, Машенька, хотел вам что-то сказать.
Дернов. А то на простой! Эх ты! тут тысячами пахнет, а он об шести гривенниках разговаривает. Шаромыжники вы все! Ты на него посмотри;
вот он намеднись приходит, дела не видит, а уж сторублевую в руку сует — посули
только, да будь ласков. Ах, кажется, кабы
только не связался я с тобой! А ты норовишь дело-то за две головы сахару сладить. А хочешь, не будет по-твоему?
Дернов. То-то кровать! Подарил кровать, да и кричит, что ему
вот месяц с неба сыми да на блюде подай. Все вы, здешние колотырники [42],
только кляузы бы да ябеды вам сочинять… голь непокрытая! А ты затеял дело, так и веди его делом, широкой, то есть, рукой.
А он
только икает: «
Вот, говорит, это тебе, значит, трессировка, чтоб ты знал, что в моей власти и по шерсти тебя погладить, и за вихор драть… весь ты, говорит, в моих руках, и ты и потомство твое!» Так
вот она какова, наша-то коммерция!
Ижбурдин. С казной-то? А
вот как: пошел я, запродавши хлеб-от, к писарю станового, так он мне, за четвертак, такое свидетельство написал,"то я даже сам подивился. И наводнение и мелководие тут;
только нашествия неприятельского не было.
Вот летось помер у нас купец, так и сынок-от — что бы вы думали? —
только что успел старика схоронить, первым долгом нализался мертвецки, на завод поехал и перебил тамотка все стекла: «Я, говорит, давно эту мысль в голове держал».
Да с тех-то пор и идет у них дебош: то женский пол соберет, в горнице натопит, да в чем есть и безобразничает, или зазовет к себе приказного какого ни на есть ледящего: «
Вот, говорит, тебе сто рублев, дозволь, мол,
только себя выпороть!» Намеднись один пьянчужка и согласился, да
только что они его, сударь, выпустили, он стал в воротах, да и кричит караул.
Да в глазах-то у него, прости господи, видно, черти уж скачут:
только едет он один-от, а впереди ему Ванька-кучер показывается;
вот он и покрикивает: «пошел, Ванька», «молчать, Ванька подлец»…
Вот он бороду себе выбрил, так разве поэтому
только супротив нас лучше будет, а грамота-то и у него не бог весть какая! аз-ангел-ангельский-архангел-архангельский-буки-бабаки…
Вот-с хошь бы их тятенька; грех сказать, они человек почтенный, а
только это сущая истина, что они целовальника-то сожгли да с тех пор и жить зачали.
Ижбурдин. А кто его знает! мы об таком деле разве думали? Мы
вот видим
только, что наше дело к концу приходит, а как оно там напредки выдет — все это в руце божией… Наше теперича дело об том
только думать, как бы самим-то нам в мире прожить, беспечальну пробыть. (Встает.) Одначе, мы с вашим благородием тутотка забавляемся, а нас, чай, и бабы давно поди ждут… Прощенья просим.
Произведения его фабрик, его промышленности первенствуют на всех рынках; нет нужды, что он сам одет в рубище: он видит
только, что его торговля овладела целым миром, все ему удивляются, все завидуют, и
вот, в порыве законной гордости, он восклицает:"О, какой я богатый, довольный и благоденствующий народ!"
Он воскрес и для тебя, серый армяк! Он сугубо воскрес для тебя, потому что ты целый год, обливая потом кормилицу-землю, славил имя его, потому что ты целый год трудился, ждал и все думал:"
Вот придет светлое воскресенье, и я отдохну под святою сенью его!"И ты отдохнешь, потому что в поле бегут еще веселые ручьи, потому что земля-матушка
только что первый пар дала, и ничто еще не вызывает в поле ни твоей сохи, ни твоего упорного труда!
Словно
вот как у нас баба робенка не доносит: такой слабый да хилый ходит, точно он в половину
только живой, а другой-то половиной уж мертвый.
— Что ж это доказывает, Николай Федорыч? Это доказывает
только, что Михайло Трофимыч глуп или к полицейской службе не способен —
вот и все.
«Везде, говорит, был; на вас
только и надежда; нигде суда нет!»
Вот, видите ли, он даже не понимает, что я не для того тут сижу, чтоб ихние эти мелкие дрязги разбирать; мое дело управлять ими, проекты сочинять, pour leur bien, наблюдать, чтоб эта машина как-нибудь не соскочила с рельсов —
вот моя административная миссия.
— Женись, брат, женись!
Вот этакая ходячая совесть всегда налицо будет! Сделаешь свинство — даром не пройдет!
Только результаты все еще как-то плохи! — прибавил он, улыбаясь несколько сомнительно, — не действует! Уж очень, что ли, мы умны сделались, да выросли,
только совесть-то как-то скользит по нас."Свинство!" — скажешь себе, да и пошел опять щеголять по-прежнему.
А провинцияльное простодушие смотрит на эту толкотню, да
только рот разевает:
вот, мол, деловой-то город!
Вы люди практические и, следовательно, ограниченные; вам бы
вот только блоху поймать да и сжечь ее на свечке; вы даже не хотите посмотреть, как она дрыгает ножками, палимая огнем, потому что вдали мелькает перед вами другая блоха, которую вам также настоит изловить…
— Конечно, чиновники; но разные бывают, Пашенька, чиновники!
Вот, например Иван Демьяныч [См. очерк «Порфирий Петрович». (Прим. Салтыкова-Щедрина.)] чиновники и господин Щедрин чиновники.
Только Иван Демьяныч в передней водку пьют и закусывают, а господин Щедрин исполняет эту потребность в собственном моем кабинете. Поняли вы, Пашенька?
Другой
вот, немец или француз, над всякою вещью остановится, даже смотреть на него тошно, точно родить желает, а наш брат
только подошел, глазами вскинул, руками развел:"Этого-то не одолеть, говорит: да с нами крестная сила! да мы
только глазом мигнем!"И действительно, как почнет топором рубить —
только щепки летят; генияльная, можно сказать, натура! без науки все науки прошел!
— Ah, c'est toi, monstre! — говорит она, увидев меня, — viens donc, viens que je te tue!.. [А, это ты, изверг, подойди, подойди-ка, я тебя убью!.. (франц.)] Поверите ли, насилу даже урезонить мог — так и бросается! И вся эта тревога оттого
только, что я на каком-то бале позволил себе сказать несколько любезных слов Каролине!
Вот это так женщина! А! Николай Иваныч! ведь в Крутогорске таких не найдешь, сознайтесь?
— Или
вот тот же капитан Полосухин:"Полюбилась, говорит, мне Маша Цыплятева — надо, говорит, ее выкрасть!"А Марья Петровна были тоже супруга помещика-с… И, однако, мы ее выкрали-с. Так это не кошку убить-с… Нет-с! чтоб одно
только это дело замазать, Полосухин восемьсот душ продал-с!