Неточные совпадения
— Пошел с моих глаз… тихоня! ты
думаешь, что забьешься в угол,
так я и не понимаю? Насквозь тебя понимаю, голубчик! все твои планы-прожекты как на ладони вижу!
— Да, брат, тяпнул-таки
я на своем веку горя, — рассказывает он, — пора и на боковую! Не объем же ведь
я ее, а куска-то хлеба, чай, как не найтись! Ты как, Иван Михайлыч, об этом
думаешь?
Подумайте только: если б, при
таком моем исступлении, вдруг кто-нибудь на озорство крикнул: тридцать пять тысяч даю! — ведь
я, пожалуй, в беспамятстве-то и все сорок надавала бы!
— А-а-ах! а что в Писании насчет терпенья-то сказано? В терпении, сказано, стяжите души ваши! в терпении — вот как! Бог-то, вы
думаете, не видит? Нет, он все видит, милый друг маменька! Мы, может быть, и не подозреваем ничего, сидим вот: и
так прикинем, и этак примерим, — а он там уж и решил: дай, мол, пошлю
я ей испытание! А-а-ах! а я-то
думал, что вы, маменька, паинька!
— Ты, может быть,
думаешь, что
я смерти твоей желаю,
так разуверься, мой друг! Ты только живи, а
мне, старухе, и горюшка мало! Что
мне!
мне и тепленько, и сытенько у тебя, и даже ежели из сладенького чего-нибудь захочется — все у
меня есть!
Я только насчет того говорю, что у христиан обычай
такой есть, чтобы в ожидании предбудущей жизни…
— Не сделал? ну, и тем лучше, мой друг! По закону — оно даже справедливее. Ведь не чужим, а своим же присным достанется.
Я вот на чту уж хил — одной ногой в могиле стою! а все-таки
думаю: зачем же
мне распоряжение делать, коль скоро закон за
меня распорядиться может. И ведь как это хорошо, голубчик! Ни свары, ни зависти, ни кляуз… закон!
— Уж если отцу достанется, он, бабушка, никому ничего не даст, — удостоверяет Петенька, —
я даже
так думаю, что он и нас-то наследства лишит.
— А
я все об том
думаю, как они себя соблюдут в вертепе-то этом? — продолжает между тем Арина Петровна, — ведь это
такое дело, что тут только раз оступись — потом уж чести-то девичьей и не воротишь! Ищи ее потом да свищи!
— Это
я, маменька, — сказал он, — что это как вы развинтились сегодня! ах-ах-ах! Ту-то
мне нынче не спалось; всю ночь вот
так и поталкивало: дай,
думаю, проведаю, как-то погорелковские друзья поживают! Утром сегодня встал, сейчас это кибиточку, парочку лошадушек — и вот он-он!
— Ну, все-таки… актриса… ты
думаешь, бабушке это легко было?
Так прежде, чем на могилку-то ехать, обеденку бы тебе отстоять, очиститься бы! Вот
я завтра пораньше велю отслужить, а потом и с Богом!
— И баиньки можно. И кроватка у
меня готова для тебя, и все как следует. Хочется тебе баиньки — почивай, Христос с тобой! А все-таки ты об этом
подумай: куда бы лучше, кабы ты с нами в Головлеве осталась!
— А покушать? отобедать-то на дорожку? Неужто ж ты
думала, что дядя
так тебя и отпустит! И ни-ни! и не
думай! Этого и в заводе в Головлеве не бывало! Да маменька-покойница на глаза бы
меня к себе не пустила, если б знала, что
я родную племяннушку без хлеба-соли в дорогу отпустил! И не
думай этого! и не воображай!
— Чего «проказница»! серьезно об этом переговорить надо! Ведь это — какое дело-то! «Тайна» тут — вот
я тебе что скажу! Хоть и не настоящим манером, а все-таки… Нет, надо очень, да и как еще очень об этом деле поразмыслить! Ты как
думаешь: здесь, что ли, ей рожать велишь или в город повезешь?
— Ведь это, сударка, как бы ты
думала? — ведь это… божественное! — настаивала она, — потому что хоть и не тем порядком, а все-таки настоящим манером… Только ты у
меня смотри! Ежели да под постный день — Боже тебя сохрани! засмею тебя! и со свету сгоню!
— И как бы ты
думала! почти на глазах у папеньки мы всю эту механику выполнили! Спит, голубчик, у себя в спаленке, а мы рядышком орудуем! Да шепотком, да на цыпочках! Сама
я, собственными руками, и рот-то ей зажимала, чтоб не кричала, и белье-то собственными руками убирала, а сынок-то ее — прехорошенький, здоровенький
такой родился! — и того, села на извозчика, да в воспитательный спровадила!
Так что братец, как через неделю узнал, только ахнул: ну, сестра!
—
Я, батя, книжку одну читал,
так там именно сказано: услугами ума, ежели оный верою направляется, отнюдь не следует пренебрегать, ибо человек без ума в скором времени делается игралищем страстей. А
я даже
так думаю, что и первое грехопадение человеческое оттого произошло, что дьявол, в образе змия, рассуждение человеческое затмил.
— Ах-ах! — вступился Иудушка, — уж ты и решила… таранта егоровна! Ах, Улитка, Улитка! все-то у тебя на уме прыг да шмыг! все бы тебе поболтать да поегозить! А почему ты знаешь: может,
я и не
думаю об воспитательном? Может,
я так… другое что-нибудь для Володьки придумал?
— Ты
думаешь, Бог-то далеко,
так он и не видит? — продолжает морализировать Порфирий Владимирыч, — ан Бог-то — вот он. И там, и тут, и вот с нами, покуда мы с тобой говорим, — везде он! И все он видит, все слышит, только делает вид, будто не замечает. Пускай, мол, люди своим умом поживут; посмотрим, будут ли они
меня помнить! А мы этим пользуемся, да вместо того чтоб Богу на свечку из достатков своих уделить, мы — в кабак да в кабак! Вот за это за самое и не подает нам Бог ржицы —
так ли, друг?
— А вот и имущество мое! — прибавила она, указывая на жиденький чемодан, — тут все: и родовое, и благоприобретенное! Иззябла
я, Евпраксеюшка, очень иззябла! Вся
я больна, ни одной косточки во
мне не больной нет, а тут, как нарочно, холодище… Еду, да об одном только
думаю: вот доберусь до Головлева,
так хоть умру в тепле! Водки бы
мне… есть у вас?
Неточные совпадения
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и
я: // Но вреден север для
меня.
Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог
так рано.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то
я за вздор
такой несу!»
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не
подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Да если вам свободно,
так поедем со
мной, — сказал Чичиков и
подумал про себя, глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе на его счет».