— Эк беда, ты, мусье, по-русски еще не выучился. Же ве, муа, ше ву куше, [
Я хочу спать у вас (фр.).] понимаешь ли?
— Проклятый басурман, — проворчал Спицын, закутываясь в одеяло. — Нужно ему было свечку тушить. Ему же хуже. Я спать не могу без огня. — Мусье, мусье, — продолжал он, — же ве авек ву парле. [
Я хочу с вами говорить (фр.).] — Но француз не отвечал и вскоре захрапел.
— Ну что? ведь не до свету же тебе здесь оставаться, дом мой не харчевня, не с твоим проворством, братец, поймать Дубровского, если уж это Дубровский. Отправляйся-ка восвояси да вперед будь расторопнее. Да и вам пора домой, — продолжал он, обратясь к гостям. — Велите закладывать, а
я хочу спать.
— Не губите меня, — повторяла бедная Маша, — за что гоните меня от себя прочь и отдаете человеку нелюбимому? разве я вам надоела?
я хочу остаться с вами по-прежнему. Папенька, вам без меня будет грустно, еще грустнее, когда подумаете, что я несчастлива, папенька: не принуждайте меня, я не хочу идти замуж…
Неточные совпадения
Владимир потупил голову, люди его окружили несчастного своего господина. «Отец ты наш, — кричали они, целуя ему руки, — не
хотим другого барина, кроме тебя, прикажи, осударь, с судом мы управимся. Умрем, а не выдадим». Владимир смотрел на них, и странные чувства волновали его. «Стойте смирно, — сказал он им, — а
я с приказным переговорю». — «Переговори, батюшка, — закричали ему из толпы, — да усовести окаянных».
— Делайте, что
хотите, — отвечал им сухо Дубровский, —
я здесь уже не хозяин. — С этим словом он удалился в комнату отца своего и запер за собою дверь.
Сына
я не балую, да и не в состоянии баловать,
хотя бы и
хотела; однако сами изволите знать: офицеру гвардии нужно содержать себя приличным образом, и
я с Ванюшей делюсь как могу своими доходишками.
— «Что такое? что с тобою сделалось?» Он
мне: «Матушка Анна Савишна, разбойники ограбили; самого чуть не убили, сам Дубровский был тут,
хотел повесить
меня, да сжалился, и отпустил, зато всего обобрал, отнял и лошадь и телегу».
«Расскажи-ка
мне, братец, каким образом Дубровский тебя ограбил и как он
хотел тебя повесить».
— Эх, братец, — прервал Кирила Петрович, — убирайся, знаешь куда, со своими приметами.
Я тебе моего француза не выдам, покамест сам не разберу дела. Как можно верить на слово Антону Пафнутьичу, трусу и лгуну: ему пригрезилось, что учитель
хотел ограбить его. Зачем он в то же утро не сказал
мне о том ни слова?
— Ради бога, не трогайте его, не смейте его тронуть, если вы
меня любите;
я не
хочу быть виною какого-нибудь ужаса…
— Папенька, — закричала она жалобным голосом, — папенька, не губите
меня,
я не люблю князя,
я не
хочу быть его женою…
— Постойте, папенька,
я всё вам расскажу.
Я сегодня бегал по двору, а сестрица Марья Кириловна открыла окошко, и
я подбежал, и сестрица не нарочно уронила кольцо, и
я спрятал его в дупло, и — и… этот рыжий мальчик
хотел кольцо украсть…
— Барин
хотел, — сказал ему исправник, — посадить тебя в городской острог, выстегать плетьми и сослать потом на поселение, но
я вступился за тебя и выпросил тебе прощение. — Развязать его.
Я хотел бы, например, чтоб при воспитании сына знатного господина наставник его всякий день разогнул ему Историю и указал ему в ней два места: в одном, как великие люди способствовали благу своего отечества; в другом, как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу, с высоты пышной своей знатности низвергся в бездну презрения и поношения.
— Нет, мрачные. Ты знаешь, отчего я еду нынче, а не завтра? Это признание, которое меня давило,
я хочу тебе его сделать, — сказала Анна, решительно откидываясь на кресле и глядя прямо в глаза Долли.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ему всё бы только рыбки!
Я не иначе
хочу, чтоб наш дом был первый в столице и чтоб у
меня в комнате такое было амбре, чтоб нельзя было войти и нужно бы только этак зажмурить глаза. (Зажмуривает глаза и нюхает.)Ах, как хорошо!
Хлестаков. Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, —
я не
хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто
хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то
я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично…
Я и прежде
хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно.
Я ему прямо скажу: как
хотите,
я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле,
я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.