Неточные совпадения
Годнев, при всей своей неопытности к бальной жизни, понимал, что в
первый раз в свете надобно показать дочь как можно наряднее одетою и советовался по этому случаю
с Палагеей Евграфовной.
Кроме того, знакомясь
с новым лицом, князь имел удивительную способность
с первого же
раза угадывать конек каждого и направлял обыкновенно разговор на самые интересные для того предметы.
— Знаю, знаю. Но вы, как я слышал, все это поправляете, — отвечал князь, хотя очень хорошо знал, что прежний становой пристав был человек действительно пьющий, но знающий и деятельный, а новый — дрянь и дурак; однако все-таки, по своей тактике, хотел на
первый раз обласкать его, и тот,
с своей стороны, очень довольный этим приветствием, заложил большой палец левой руки за последнюю застегнутую пуговицу фрака и, покачивая вправо и влево головою, начал расхаживать по зале.
Капитан действительно замышлял не совсем для него приятное: выйдя от брата, он прошел к Лебедеву, который жил в Солдатской слободке, где никто уж из господ не жил, и происходило это, конечно, не от скупости, а вследствие одного несчастного случая, который постиг математика на самых
первых порах приезда его на службу: целомудренно воздерживаясь от всякого рода страстей, он попробовал
раз у исправника поиграть в карты, выиграл немного — понравилось… и
с этой минуты карты сделались для него какой-то ненасытимой страстью: он всюду начал шататься, где только затевались карточные вечеринки; схватывался
с мещанами и даже
с лакеями в горку — и не корысть его снедала в этом случае, но ощущения игрока были приятны для его мужественного сердца.
Накануне своего отъезда Калинович совершенно переселился
с своей квартиры и должен был ночевать у Годневых. Вечером Настенька в
первый еще
раз, пользуясь правом невесты, села около него и, положив ему голову на плечо, взяла его за руку. Калинович не в состоянии был долее выдержать своей роли.
Остались сзади и присутственные места, на крылечке которых спокойно сидели два сторожа, и направо пошел вал,
с видневшеюся на нем беседкой, где Калинович в
первый раз вызвал Настеньку на признание в любви.
— Этого не смейте теперь и говорить. Теперь вы должны быть счастливы и должны быть таким же франтом, как я в
первый раз вас увидела — я этого требую! — возразила Настенька и, напившись чаю, опять села около Калиновича. — Ну-с, извольте мне рассказывать, как вы жили без меня в Петербурге: изменяли мне или нет?
Благодаря свободе столичных нравов положение их не возбуждало ни
с какой стороны ни толков, ни порицаний, тем более, что жили они почти уединенно. У них только бывали Белавин и молодой студент Иволгин.
Первого пригласил сам Калинович, сказав еще наперед Настеньке: «Я тебя, друг мой, познакомлю
с одним очень умным человеком, Белавиным. Сегодня зайду к нему, и он, вероятно, как-нибудь вечерком завернет к нам». Настеньке на
первый раз было это не совсем приятно.
— Именно, — подхватила Настенька, — и в нем всегда была эта наклонность. Форма ему иногда закрывала глаза на такое безобразие, которое должно было
с первого же
разу возмутить душу. Вспомни, например, хоть свои отношения
с князем, — прибавила она Калиновичу, который очень хорошо понимал, что его начинают унижать в споре, а потому рассердился не на шутку.
Часу в двенадцатом, наконец, приехали молодые. Они замедлили единственно по случаю туалета молодой, которая принялась убирать голову еще часов
с шести, но все, казалось ей, выходило не к лицу. Заставляя несколько
раз перечесывать себя, она бранилась, потом сама начала завиваться, обожглась щипцами, бросила их парикмахеру в лицо, переменила до пяти платьев, разорвала башмаки и, наконец, расплакалась. Калинович, еще в
первый раз видевший такой припадок женина характера, вышел из себя.
Вице-губернатор покраснел. В
первый раз еще приходилось ему встретиться
с семейством князя после несчастного
с ним случая. Несколько минут он заметно колебался. Отказать было чересчур жестоко; но,
с другой стороны, принять он стыдился и боялся за самого себя.
В
первый еще
раз на театральных подмостках стояла перед ними не актриса, а женщина,
с такой правдой страдающая, что, пожалуй, не встретишь того и в жизни, где, как известно, очень много притворщиц.
Молоденькая прокурорша и молоденькая жена чиновника особых поручений, гулявшие по обыкновению вместе,
первые это заметили и вспыхнули от стыда; а жена председателя уголовной палаты, некогда столь обеспокоившаяся отставкою прежнего начальника губернии, в этот
раз с каким-то неистовством выбежала из сада, села на пролетку и велела себя везти вслед за губернаторским экипажем.
— Я полагаю, — начал он ироническим тоном, — что помня мои услуги, на
первый раз ограничатся тем, что запрячут меня в какую-нибудь маленькую недворянскую губернию
с приличным наставлением, чтоб я служебно и нравственно исправился, ибо, как мне писали оттуда, там возмущены не только действиями моими как чиновника, но и как человека, имеющего беспокойный характер и совершенно лишенного гуманных убеждений… Ха, ха, ха!
Порфирий Петрович, как только услышал, что гость имеет до него «дельце», тотчас же попросил его сесть на диван, сам уселся на другом конце и уставился в гостя, в немедленном ожидании изложения дела, с тем усиленным и уж слишком серьезным вниманием, которое даже тяготит и смущает
с первого раза, особенно по незнакомству, и особенно если то, что вы излагаете, по собственному вашему мнению, далеко не в пропорции с таким необыкновенно важным, оказываемым вам вниманием.
Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил //
С печальной Таней наш приятель; // Не в
первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в
первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил
с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
Конечно, вы не
раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали //
С конца,
с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На
первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
И становился в этом курсе совершенно другой Александр Петрович и
с первых же
раз возвещал, что доселе он требовал от них простого ума, теперь потребует ума высшего.
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать
с человеком, которого видишь в
первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.