Неточные совпадения
Автор однажды высказал в обществе молодых деревенских девиц, что, по его мнению, если девушка мечтает
при луне, так это прекрасно рекомендует ее сердце, —
все рассмеялись и сказали в один голос: «Какие глупости мечтать!» Наш великий Пушкин, призванный, кажется, быть вечным любимцем женщин, Пушкин, которого барышни моего времени знали
всего почти наизусть, которого Татьяна была для них идеалом, — нынешние барышни почти не читали этого Пушкина, но зато поглотили целые сотни
томов Дюма и Поля Феваля [Феваль Поль (1817—1887) — французский писатель, автор бульварных романов.], и знаете ли почему? — потому что там описывается двор, великолепные гостиные героинь и торжественные поезды.
Генеральша
при всех своих личных объяснениях с людьми говорила всегда тихо и ласково; но когда произносила фразу: решительные меры,
то редко не приводила их в исполнение.
При таких широких размахах жизни князь, казалось, давно бы должен был промотаться в пух,
тем более, что после отца, известного мота, он получил, как
все очень хорошо знали, каких-нибудь триста душ, да и
те в залоге.
К объяснению
всего этого ходило, конечно, по губернии несколько темных и неопределенных слухов, вроде
того, например, как чересчур уж хозяйственные в свою пользу распоряжения по одному огромному имению, находившемуся у князя под опекой; участие в постройке дома на дворянские суммы, который потом развалился; участие будто бы в Петербурге в одной торговой компании, в которой князь был распорядителем и в которой потом
все участники потеряли безвозвратно свои капиталы; отношения князя к одному очень важному и значительному лицу, его прежнему благодетелю, который любил его, как родного сына, а потом вдруг удалил от себя и даже запретил называть
при себе его имя, и, наконец, очень тесная дружба с домом генеральши, и
ту как-то различно понимали: кто обращал особенное внимание на
то, что для самой старухи каждое слово князя было законом, и что она, дрожавшая над каждой копейкой, ничего для него не жалела и, как известно по маклерским книгам, лет пять назад дала ему под вексель двадцать тысяч серебром, а другие говорили, что m-lle Полина дружнее с князем, чем мать, и что, когда он приезжал, они, отправив старуху спать, по нескольку часов сидят вдвоем, затворившись в кабинете — и так далее…
Надобно сказать, что
при всей деликатности, доходившей до
того, что из
всей семьи никто никогда не видал князя в халате, он умел в
то же время поставить себя в такое положение, что каждое его слово, каждый взгляд был законом.
Подозревая, что
все это штуки Настеньки, дал себе слово расквитаться с ней за
то после; но теперь, делать нечего, принял сколько возможно спокойный вид и вошел в гостиную, где почтительно поклонился генеральше, Полине и князю, пожал с обязательной улыбкой руку у Настеньки, у которой
при этом заметно задрожала головка, пожал, наконец, с такою же улыбкою давно уже простиравшуюся к нему руку Петра Михайлыча и, сделав полуоборот, опять сконфузился: его поразила своей наружностью княжна.
Во время студенчества они жили на одной квартире, и если этот человек в самом деле полный распорядитель
при журнале,
то все для него сделает.
Все, что, кажется, самого простого, а
тем более человека развитого,
при другом порядке вещей, стало бы непременно шокировать, поселять смех, злобу, досаду — они
всем этим бесконечно услаждаются.
Самые искренние его приятели в отношении собственного его сердца знали только
то, что когда-то он был влюблен в девушку, которой за него не выдали, потом был в самых интимных отношениях с очень милой и умной дамой, которая умерла; на
все это, однако, для самого Белавина прошло, по-видимому, легко; как будто ни одного дня в жизни его не существовало, когда бы он был грустен, да и повода как будто к
тому не было, — тогда как героя моего,
при всех свойственных ему практических стремлениях, мы уже около трех лет находим в истинно романтическом положении.
Я чувствую, как сердце ваше обливается кровью
при мысли, что муж ваш на днях еще в одном прении напорол такую чепуху, которая окончательно обнаружила
всю глубину его умственных неспособностей, и вам вряд ли удастся удержать
тот великолепный пост, на котором вам так удобно.
Ты
все это перенес, но теперь и тебе, оставленному
при одних только павлиньих перьях, без сознания
той силы, которая некогда заключалась в твоей подписи, и тебе неловко!
Но
весь этот почет и эффект слишком, кажется, мало занимали и тешили моего героя — и далеко уж это был не
тот фанфарон-мальчик, каким мы встретили его в первый раз,
при вступлении его на службу.
Дело
все заключалось в лесном сплаве: до трех тысяч гусянок всякую весну сплавлялось вниз по реке, и теперь судохозяину дать исправнику,
при выправке билета, с каждого судна, какой-нибудь золотой, заведено было еще исстари, а между
тем в итоге это выходило пятнадцать тысяч серебром.
Вскоре после
того разнесся слух, что надворный советник Куропилов не являлся даже к губернатору и, повидавшись с одним только вице-губернатором, ускакал в именье Язвина, где начал, говорят, раскапывать
всю подноготную. Приближенные губернатора объявили потом, что старик вынужденным находится сам ехать в Петербург.
При этом известии умы сильно взволновались. Дворянство в первом же клубе решило дать ему обед.
Уединенно пришлось ей сидеть в своем замкоподобном губернаторском доме, и общественное мнение явно уже склонилось в пользу их врага, и началось это с Полины, которая вдруг, ни с
того ни с сего, найдена была превосходнейшей женщиной, на
том основании, что
при таком состоянии, нестарая еще женщина, она решительно не рядится, не хочет жить в свете, а
всю себя посвятила семейству; но что, собственно, делает она в этой семейной жизни — никто этого не знал, и даже поговаривали, что вряд ли она согласно живет с мужем, но хвалили потому только, что надобно же было за что-нибудь похвалить.
Вот клянусь вам спасителем, — продолжал вице-губернатор, окончательно разгорячившись и показывая на образ, — что если вы не дадите мне… теперь уж не десять, а пятнадцать тысяч, когда заартачились, если не пожертвуете этой суммой,
то каждое воскресенье, каждый праздник я велю во
всей губернии запирать кабаки во время обедни и
при малейшем намеке на участие ваших целовальников в воровстве и буйствах буду держать их в острогах по целым годам!
В лаконическом ответе, что князь Иван содержится по делу составления им фальшивого свидетельства, прокурору вместе с
тем предложено было обратить исключительное свое внимание, дабы употреблены были
все указанные в законе меры строгости к прекращению всякой возможности к побегу или к другим упущениям и злоупотреблениям
при содержании сего столь важного арестанта.
Дяденька вот теперь
при них живет: хоша бы теперь, сапоги или платье завсегда готов для них приготовить; но они только сами
того не допускают: сами изволят
все делать.
— Да, но и кроме
того: так как она все-таки женщина и,
при всем своем желании,
при всей возможности, не в состоянии сама будет вести
всего дела и соображать,
тем больше, что на многие, может быть, обстоятельства придется указать доносом, подать какую-нибудь докладную записку…
— Мне надобно, ваше сиятельство, не больше других. Вон тоже отсюда не
то, что по уголовным делам, а по гражданским искам чиновники езжали в Петербург, так у
всех почти, как калач купить, была одна цена: полторы тысячи в год на содержание да потом треть или половину с самого иска, а мне в вашем деле,
при благополучном его окончании, если назначите сверх жалованья десять тысяч серебром, так я и доволен буду.
Даже m-me Потвинова, которая, как известно, любит только молоденьких молодых людей, так что по этой страсти она жила в Петербурге и брала к себе каждое воскресенье человек по пяти кадет, — и
та при появлении столь молодого еще начальника губернии спустила будто невзначай с левого плеча мантилью и таким образом обнаружила полную шею, которою она, предпочтительно перед
всеми своими другими женскими достоинствами, гордилась.
Я не говорю уже о полицейских властях, которые, я знаю, дозволяют себе и фальшивое направление в следствиях, и умышленную медленность
при производстве взысканий, и вообще вопиющую нераспорядительность от незнания дела, от лености, от пьянства; и так как
все это непосредственно подчинено мне,
то потому я наперед говорю, что
все это буду преследовать с полною строгостью и в отношении виновных буду чужд всякого снисхождения.
—
При рекрутских наборах я тоже бывал печальным свидетелем, как эта, и без
того тяжелая обязанность наших низших классов, составляет сенокос, праздник для волостных голов, окружных начальников, рекрутских присутствий и докторов в особенности! — сказал губернатор и, как
все заметили, прямо
при этом посмотрел на кривошейку инспектора врачебной управы, который в свою очередь как-то
весь съежился, сознавая сам в душе, что
при наборах касательно интереса он действительно был не человек, а дьявол.
—
Все эти злоупотребления, — продолжал губернатор, выпрямляя наконец свой стан и поднимая голову, —
все они еще не так крупны, как сделки господ чиновников с разного рода поставщиками, подрядчиками, которые — доставляют ли в казну вино, хлеб, берут ли на себя какую-нибудь работу — по необходимости должны бывают иметь в виду
при сносе цены на торгах, во-первых, лиц, которые утверждают торги, потом производителей работ и, наконец,
тех, которые будут принимать самое дело.
Неточные совпадения
«Я влюблена», — шептала снова // Старушке с горестью она. // «Сердечный друг, ты нездорова». — // «Оставь меня: я влюблена». // И между
тем луна сияла // И томным светом озаряла // Татьяны бледные красы, // И распущенные власы, // И капли слез, и на скамейке // Пред героиней молодой, // С платком на голове седой, // Старушку в длинной телогрейке: // И
всё дремало в тишине //
При вдохновительной луне.
От такого предложения никто не мог отказаться. Свидетели уже
при одном наименованье рыбного ряда почувствовали аппетит; взялись
все тот же час за картузы и шапки, и присутствие кончилось. Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову:
Цветы и ленты на шляпе,
вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит
вся площадь, а носильщики между
тем при криках, бранях и понуканьях, нацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом и крупой, и далече виднеют по
всей площади кучи наваленных в пирамиду, как ядра, мешков, и громадно выглядывает
весь хлебный арсенал, пока не перегрузится
весь в глубокие суда-суряки [Суда-суряки — суда, получившие свое название от реки Суры.] и не понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков
все еще стоял неподвижно на одном и
том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с
тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на
все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане,
все, кажется,
при нем, а между
тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича
при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж он не купец, он некоторым образом есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе взять и ложу в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам. Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не
то что кухарка…