Неточные совпадения
— Да, как же, обманешь кого-нибудь этими побасенками: нынешние судьи не слепо судят и прямо говорят, что они буквы закона держатся только в
делах уголовных, а в гражданских, — так как надо же в чью-либо пользу решить, — допускают толкования и, конечно, в вашем
деле в вашу пользу не растолковали бы, потому что вы еще заранее более чем обеспечены были от вашего
мужа…
— Напишите-с, что документы и деньги, переданные мне вашим
мужем, вы сполна получили, а я напишу, что следующие мне по
делу сему деньги вами тоже уплочены!.. — отвечал Грохов и написал, что говорил.
Мы знаем, что она перед тем только покончила с
мужем все
дела свои.
Проснувшись на другой
день с зеленым цветом лица и с распухшими от слез глазами, она все-таки пересилила себя и написала Грохову: «Телеграфируйте
мужу, что он может приехать ко мне».
Утро обыкновенно Домна Осиповна проводила, тщательно скрывая это от Бегушева, в беседе с своим
мужем, расспрашивая того о всех
делах его, даже об его возлюбленной, и по поводу взбалмошного характера последней давала ему разные благоразумные советы…
Бегушев, оставшись один, прикорнул тоже на диване к подушке головой и заснул крепчайшим сном. Его очень успокоили и обрадовали слова Домны Осиповны, что Олухов уезжает надолго в Сибирь. Странное
дело: Бегушев, не сознаваясь даже самому себе, ревновал Домну Осиповну к
мужу, хотя не имел к тому никаких данных!
Бегушев в первый еще раз произнес эти страшные в настоящем положении
дела для Домны Осиповны слова: «Уедем за границу!» Она уехать бы, конечно, желала; но как было оставить ей без ближайшего наблюдения пять миллионов, находящиеся почти в руках ее
мужа? Это до такой степени было близко ее сердцу, что она не удержалась и сказала об этом Бегушеву.
В то время как Бегушев страдал от каких-то чисто вымышленных, по мнению Домны Осиповны, страданий, на нее сыпались
дела самого серьезного свойства, вызывающие на серьезные беспокойства:
мужу она, несмотря на запрещение Бегушева, все-таки написала довольно подробно о поведении его возлюбленной, потому что Глаша действительно последнее время допивалась почти до чертиков; любовников у нее был уж не один, а скольким только угодно было: натура чухонско-петербургской кокотки в ней проснулась во всей своей прелести!!
— О, нет, нет, это еще не все!.. Я, как писала вам, пригласила вас по двум
делам, за которые и заплачу вам с удовольствием две тысячи рублей, если только вы устроите их в мою пользу, — а если нет, так ничего!.. Дед умирает и оставляет
мужу все наследство, то как же мне от
мужа получить пятьсот тысяч?
В первый
день приезда
мужа Домна Осиповна успела только заметить, что он был сверх обыкновения важен и гораздо солиднее, чем прежде, держал себя, чему она и порадовалась; но на другой
день Олухов приехал домой к обеду после завтрака в «Славянском Базаре» и был сильно выпивши. Усевшись с прежнею важностью за стол, он прямо объявил Домне Осиповне, что желает с ней жить, как
муж с женой.
—
Муж мне сказывал, — продолжала она занимать своих гостей и обращаясь более к доктору, — что в
деле Хмурина открылись уголовные преступления и что будто бы он арестован!
— О, нет… — воскликнула Мерова, — теперь она совершенно здорова и весела. Папа недавно был в Москве и заезжал к ней. Он говорит, что она опять сошлась с
мужем, формально сошлась: живет в одном доме с ним, у него нет никаких привязанностей… она заправляет всеми его
делами… разъезжает с ним по городу в щегольской коляске… Янсутский строит им дом огромный, тысяч в пятьсот… Каждую неделю у них обеды и балы!
Все эти слова доктора Бегушев хорошо запомнил и вместе с тем, по своей подозрительности, подумал, что зачем Перехватов, ухаживая, как говорят, за Домной Осиповной, отправляет ее за границу? Он, может быть, как некогда сделать и сам Бегушев хотел, предполагает увезти ее от
мужа. Перехватов в самом
деле желал удалить Домну Осиповну, но только не от
мужа, а от начавшего за ней ухаживать Янсутского.
— Тогда другое было
дело! Тогда я прикрывалась именем
мужа!
— Сведения сии, согласитесь, — продолжал Янсутский, — любопытны, и я вот приехал к вам посоветоваться и спросить вас: правда ли это, и возможно ли банкротство Олуховых? Вы занимались их
делами… Домна Осиповна, сколько я помню, и ввод во владение
мужа поручила вам.
— Он, говорят, все спит теперь, — сказала насмешливо Домна Осиповна: ей на
днях рассказал
муж, что Бегушев только и делает, что ест, пьет и спит.
Янсутский успел схлопотать, чтобы по
делам умерших Олуховых учредился в Сибири конкурс, и сам, будучи выбран председателем сего конкурса, уведомил о том Домну Осиповну официальным письмом, прося ее вместе с тем объяснить ему, что приняла ли она наследство после
мужа или нет.
Домна Осиповна, потрясенная страхом, сначала обратилась за советом к
мужу, но, тот, объявив, что в этих
делах ничего не понимает, уехал на практику.
— Нет, Бегушев, нет! — воскликнула Домна Осиповна. — Вам ко мне ездить нельзя!.. Нас с вами
разделяет столько врагов… но постойте, где же они и какие?..
Муж, который мне изменил и бросил меня!.. Состояние мое, которого у меня нет!.. Я сказала это вздор, что нет, — продолжала она, — состояние есть, и большое!.. Его только надо «припрятать». Научите, куда я могу уехать за границу, чтобы туда увезти мое состояние, — можно это?
Неточные совпадения
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж
делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это
мужа не спросясь.
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном
муже, // И
днем и вечером одна; // Где скучный
муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Праздность, драка, сплетни и всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что
мужья то и
дело приходили к нему с такими словами: «Барин, уйми беса-бабу!
Манилова проговорила, несколько даже картавя, что он очень обрадовал их своим приездом и что
муж ее не проходило
дня, чтобы не вспоминал о нем.
Если же между ими и происходило какое-нибудь то, что называют другое-третье, то оно происходило втайне, так что не было подаваемо никакого вида, что происходило; сохранялось все достоинство, и самый
муж так был приготовлен, что если и видел другое-третье или слышал о нем, то отвечал коротко и благоразумно пословицею: «Кому какое
дело, что кума с кумом сидела».