Неточные совпадения
— Gnadige Frau, помнишь
ты этого мальчика, которого тогда
убили, то
я написал письмо к Егору Егорычу?
— Может, вначале
я успела бы это сделать, но
ты знаешь, какая
я была молодая и неопытная; теперь же и думать нечего: он совершенно в их руках. Последнее время у него появился еще новый знакомый, Янгуржеев, который, по-моему, просто злодей: он
убивает молодых людей на дуэлях, обыгрывает всех почти наверное…
— Ах, Сусанна,
ты после этого не знаешь, что значит быть несчастною в замужестве! Говорить об этом кому бы то ни было бесполезно и совестно… Кроме того,
я хорошо знаю, что Лябьев, несмотря на все пороки свои, любит
меня и мучается ужасно, что заставляет
меня страдать; но если еще он узнает, что
я жалуюсь на него, он
убьет себя.
— Но
ты мне объясни одно, — допытывался, сохраняя свой серьезный вид, Феодосий Гаврилыч, — что подерутся за картами, этому
я бывал свидетелем; но чтобы
убить человека, — согласись, что странно.
— Э, зови
меня, как хочешь! Твоя брань ни у кого на вороту не повиснет…
Я людей не
убивала, в карты и на разные плутни не обыгрывала, а что насчет баломута
ты говоришь, так это
ты, душенька, не ври,
ты его подкладывал Лябьеву: это еще и прежде замечали за
тобой. Аркаша,
я знаю, что не делал этого, да ты-то хотел его руками жар загребать. Разве
ты не играл с ним в половине, одно скажи!
— Не твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей! У тебя ничего не было своего в ее доме. Я взяла его, как стала подозревать, на что ты способен. Смей шагнуть хоть один шаг, и, клянусь,
я убью тебя!
— Вон, мерзавец! — закричал Обломов, бледный, трясясь от ярости. — Сию минуту, чтоб нога твоя здесь не была, или
я убью тебя, как собаку!
«Мой милый, никогда не была я так сильно привязана к тебе, как теперь. Если б я могла умереть за тебя! О, как бы я была рада умереть, если бы ты от этого стал счастливее! Но я не могу жить без него. Я обижаю тебя, мой милый,
я убиваю тебя, мой друг, я не хочу этого. Я делаю против своей воли. Прости меня, прости меня».
Неточные совпадения
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер
убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
—
Убить ты меня собрался? а? зарезать
меня хочешь?
— Слушай, Разумихин, — заговорил Раскольников, —
я тебе хочу сказать прямо:
я сейчас у мертвого был, один чиновник умер…
я там все мои деньги отдал… и, кроме того,
меня целовало сейчас одно существо, которое, если б
я и
убил кого-нибудь, тоже бы… одним словом,
я там видел еще другое одно существо…. с огненным пером… а впрочем,
я завираюсь;
я очень слаб, поддержи
меня… сейчас ведь и лестница…
— Не воровать и не
убивать, не беспокойся, не за этим, — усмехнулся он едко, — мы люди розные… И знаешь, Соня,
я ведь только теперь, только сейчас понял: куда
тебя звал вчера? А вчера, когда звал,
я и сам не понимал куда. За одним и звал, за одним приходил: не оставить
меня. Не оставишь, Соня?
—
Ты мне что с своим омрачением-то вперед забегаешь? — крикнул он на него почти со злобой. —
Я тебя еще не спрашивал: находило или нет на
тебя омрачение… говори:
ты убил?