— Не твой револьвер, а Марфы Петровны, которую ты убил, злодей! У тебя ничего не было своего в ее доме. Я взяла его, как стала подозревать, на что ты способен. Смей шагнуть хоть один шаг, и, клянусь,
я убью тебя!
Неточные совпадения
— Из странности. Нет, вот что
я тебе скажу.
Я бы эту проклятую старуху
убил и ограбил, и уверяю
тебя, что без всякого зазору совести, — с жаром прибавил студент.
— Вот
ты теперь говоришь и ораторствуешь, а скажи
ты мне:
убьешь ты сам старуху или нет?
— Слушай, Разумихин, — заговорил Раскольников, —
я тебе хочу сказать прямо:
я сейчас у мертвого был, один чиновник умер…
я там все мои деньги отдал… и, кроме того,
меня целовало сейчас одно существо, которое, если б
я и
убил кого-нибудь, тоже бы… одним словом,
я там видел еще другое одно существо…. с огненным пером… а впрочем,
я завираюсь;
я очень слаб, поддержи
меня… сейчас ведь и лестница…
—
Ты мне что с своим омрачением-то вперед забегаешь? — крикнул он на него почти со злобой. —
Я тебя еще не спрашивал: находило или нет на
тебя омрачение… говори:
ты убил?
—
Я сказал, уходя, что, может быть, прощаюсь с
тобой навсегда, но что если приду сегодня, то скажу
тебе… кто
убил Лизавету.
— Не воровать и не
убивать, не беспокойся, не за этим, — усмехнулся он едко, — мы люди розные… И знаешь, Соня,
я ведь только теперь, только сейчас понял: куда
тебя звал вчера? А вчера, когда звал,
я и сам не понимал куда. За одним и звал, за одним приходил: не оставить
меня. Не оставишь, Соня?
— Да ведь как убил-то? Разве так
убивают? Разве так идут
убивать, как
я тогда шел!
Я тебе когда-нибудь расскажу, как
я шел… Разве
я старушонку
убил?
Я себя
убил, а не старушонку! Тут так-таки разом и ухлопал себя, навеки!.. А старушонку эту черт
убил, а не
я… Довольно, довольно, Соня, довольно! Оставь
меня, — вскричал он вдруг в судорожной тоске, — оставь
меня!
Поди сейчас, сию же минуту, стань на перекрестке, поклонись, поцелуй сначала землю, которую
ты осквернил, а потом поклонись всему свету, на все четыре стороны, и скажи всем, вслух: «
Я убил!» Тогда бог опять
тебе жизни пошлет.
— Вон, мерзавец! — закричал Обломов, бледный, трясясь от ярости. — Сию минуту, чтоб нога твоя здесь не была, или
я убью тебя, как собаку!
«Мой милый, никогда не была я так сильно привязана к тебе, как теперь. Если б я могла умереть за тебя! О, как бы я была рада умереть, если бы ты от этого стал счастливее! Но я не могу жить без него. Я обижаю тебя, мой милый,
я убиваю тебя, мой друг, я не хочу этого. Я делаю против своей воли. Прости меня, прости меня».
Неточные совпадения
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер
убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
—
Убить ты меня собрался? а? зарезать
меня хочешь?
— Стой и не шевелись!
Я тебя породил,
я тебя и
убью! — сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
Андрий схватил мешок одной рукой и дернул его вдруг так, что голова Остапа упала на землю, а он сам вскочил впросонках и, сидя с закрытыми глазами, закричал что было мочи: «Держите, держите чертова ляха! да ловите коня, коня ловите!» — «Замолчи,
я тебя убью!» — закричал в испуге Андрий, замахнувшись на него мешком.
— Врешь, чертов Иуда! — закричал, вышед из себя, Тарас. — Врешь, собака!
Ты и Христа распял, проклятый Богом человек!
Я тебя убью, сатана! Утекай отсюда, не то — тут же
тебе и смерть! — И, сказавши это, Тарас выхватил свою саблю.