Неточные совпадения
Ченцов же, по большей части сердя дядю без всякой надобности разными циническими выходками, вдруг иногда
обращался к нему как бы к родной матери своей,
с полной откровенностью и даже любовью.
— Как всех барышень? — произнес окончательно опешенный Марфин. — А ты говоришь, что видел барышню? —
обратился он
с укором к Антипу Ильичу.
— Не были ли мы вместе
с вами под Бородиным? — начал сенатор,
обращаясь к Марфину. — Фамилия ваша мне чрезвычайно знакома.
— Мы еще будем ужинать
с mademoiselle Катрин! — поддержал ее Ченцов. — Vous voulez, que je soupe avec vous? [Вы хотите, чтобы я
с вами поужинал? (франц.).] —
обратился он к ней.
Чиновник опять ушел в кабинет, где произошла несколько даже комическая сцена: граф, видимо, бывший совершенно здоров, но в то же время чрезвычайно расстроенный и недовольный, когда дежурный чиновник доложил ему о новом требовании Крапчика принять его,
обратился почти
с запальчивостью к стоявшему перед ним навытяжке правителю дел...
— Вы врете!.. Лжете! — крикнул он,
обращаясь почти
с кулаками к Крапчику.
Юлия Матвеевна,
с лицом как бы мгновенно утратившим свое простодушие и принявшим строгое выражение,
обратилась к Ченцову, тоже окончательно смущенному, и сказала...
Марфин слушал капитана
с нахмуренным лицом. Он вообще офицеров последнего времени недолюбливал, считая их шагистиками и больше ничего, а то, что говорил Аггей Никитич, на первых порах показалось Егору Егорычу пошлым, а потому вряд ли даже не
с целью прервать его разглагольствование он
обратился к барышням...
— Что это такое, скажите вы мне, — говорила она
с настойчивостью и начала затем читать текст старинного перевода книги Сен-Мартена: «Мне могут сделать возражение, что человек и скоты производят действия внешние, из чего следует, что все сии существа имеют нечто в себе и не суть простые машины, и когда спросят у меня: какая же разница между их началами действий и началом, находящимся в человеке, то ответствую: сию разность легко тот усмотрит, кто
обратится к ней внимательно.
Обратившись против сущаго, изрек он из себя: «я есмь!», и сие «я есмь!» несокрушимую стену воздвигло и бездну непроходимую простерло между богом и творением; расторгся союз их, а
с ним расторглась и связь самого творения, в подчинении единому сущему состоявшая.
— Что ж из того, что не делалось! — возразил ему, в свою очередь, губернатор и
обратился потом к управляющему. — Завтрашний день я сам приеду в дом Петра Григорьича, распечатаю деньги и бумаги и лично вместе
с вами отправлю их Катерине Петровне!
— Возьмите это назад и не смейте никогда
обращаться ко мне
с такими приношениями!.. Я человек военный, а не…
— Кроме того, и по окрестностям своим!.. Один Гарц чего стоит!.. Он какие-то волшебные картины представляет! — воскликнула gnadige Frau
с одушевлением, но так как Егор Егорыч ничего ей на это не ответил, то она продолжала,
обращаясь к Сусанне Николаевне...
— То же самое писал Егору Егорычу и Мартын Степаныч, — вот его письмо, прочитайте! — проговорила Сусанна Николаевна и
с нервною торопливостью подала письмо отцу Василию, который прочел его и проговорил,
обращаясь к Егору Егорычу...
— Недоволен? Но он мне ничего не писал о том! — проговорила Миропа Дмитриевна, удивленная, что Егор Егорыч
с ней начал такой разговор. — И чем же ты тут недоволен? —
обратилась она тоже строго к Аггею Никитичу.
— Нет-с, не о француженках, но отец непременно жалуется на меня Егору Егорычу… Так это? —
обратился Углаков к Сусанне Николаевне.
— О, благодарю вас! — воскликнул
с чувством князь и, будучи представлен дамам,
обратился первоначально, разумеется, к хозяйке.
— Ты ошибаешься! Без поощрений гораздо сильнее влюбляются! — полувоскликнула Муза Николаевна, и так как в это время занавес поднялся, то она снова
обратилась на сцену, где в продолжение всего второго акта ходил и говорил своим трепетным голосом небольшого роста и
с чрезвычайна подвижным лицом курчавый Жорж де-Жермани, и от впечатления его
с несколько приподнятыми плечами фигуры никто не мог избавиться.
— Надеюсь, mesdames, что вы позволите мне напомнить вам о себе? А
с вами мы даже родственницы! — проговорила она заискивающим тоном и при последних словах
обращаясь к Сусанне Николаевне.
— Об этом-с в нашей губернии, — принялся выпечатывать Егор Егорыч, — началось дело, и у меня в руках все копии
с этого дела; только я не знаю, к кому мне
обратиться.
— Поэтому au revoir! — произнес Егор Егорыч,
обращаясь к матери и к сыну, и
с обычной для него быстротой исчез.
— Но как же ему давно было не
обратиться ко мне? — сказал
с некоторым укором преосвященный.
— Письмо
с почты привезли к барину, — сказала та, подавая и самое письмо, которое Антип Ильич, положив на имеющийся для того особый серебряный подносик, почтительно подал Егору Егорычу. Тот, как всегда он это делал, нервно и торопливо распечатал письмо и, пробежав первые строки,
обратился к Сверстову...
Но когда она в настоящие минуты сама
обратилась к нему
с заявлением оных, то он довольно резко уклонился от того.
— Это я могу, — сказал Аггей Никитич и принес Миропе Дмитриевне еще
с гимназии сохраненный им довольно скудный немецкий словарь, но оказалось, что она и
с лексиконом плохо
обращалась, так что Аггей Никитич в этом случае явился гораздо опытнее ее, чем Миропа Дмитриевна не преминула воспользоваться.
Проговорив это, почтенный ритор развел
с явною торжественностью руками, желая тем указать своим слушателям, что он прорек нечто весьма важное, и когда к нему в этот момент подошел было приласкаться кот, то Вибель вместо того, чтобы взять любимца на колени, крикнул ему: «Брысь!» — и сверх того отщелкнул его своим табачным носовым платком, а сам снова
обратился к напутствованию.
В рядах мои любовники, как нарочно, встретили откупщицу, что-то такое закупавшую себе. Она очень приветливо поклонилась Аггею Никитичу, а также и пани Вибель, но та, вся поглощенная соображениями о своем платье, торопливо мотнула ей головой и
обратилась к торговцам
с вопросами, есть ли у них то, и другое, и третье. Они ей отвечали, что все это есть, и показывали ей разные разности, но на поверку выходило, что все это не то, чего желала пани Вибель, так что она пришла почти в отчаяние и воскликнула...
— Слушаю-с! — сказал торговец и,
обратившись к пани Вибель, проговорил: — Восемьдесят рублей следует
с вас.
— Отчего ж ей не пожелать? Напротив, — возразил откупщик, — она вам будет обязана, потому что, вместо того, чтобы скучать одной в возке, она поедет
с компаньонкой. А вам не угодно ли будет со мной ехать в крытых санях? —
обратился он к Аггею Никитичу.
— Все это оченно прекрасно-с, — сказал он, — но у меня нет секунданта, и я, не зная здесь никого, не знаю, к кому
обратиться; а потому не угодно ли вам будет приехать ко мне
с этим вызовом в Москву, куда я вскоре уезжаю.
— Я
с своей стороны готов это дозволить господину Звереву, но как вот другие! — произнес он и
обратился к Батеневу, Углакову и Павлу Петровичу: — Как вы, господа, полагаете?
Великий мастер, который был не кто иной, как Сергей Степаныч, в траурной мантии и
с золотым знаком гроссмейстера на шее, открыв ложу обычным порядком, сошел со своего стула и, подойдя к гробу, погасил на западе одну свечу, говоря: «Земля еси и в землю пойдеши!» При погашении второй свечи он произнес: «Прискорбна есть душа моя даже до смерти!» При погашении третьей свечи он сказал: «Яко возмеши дух, и в персть свою
обратится».