Но
как бы то ни было, несмотря на такого рода недоумения и несправедливые насмешки, труды губернского предводителя были оценены, потому что, когда он, собрав в новый дом приехавших на баллотировку дворян, ввел их разом в танцевальную залу, то почти все выразили восторг и стали, подходя поодиночке, благодарить его: подавать адресы, а тем более одобрительно хлопать, тогда еще было не принято.
Неточные совпадения
Если
бы кто спросил, в чем собственно состоял гений Крапчика,
то можно безошибочно отвечать, что,
будучи,
как большая часть полувосточных человеков, от природы зол, честолюбив, умен внешним образом, без всяких о чем
бы то ни было твердых личных убеждений.
— Я по письму Егора Егорыча не мог вас принять до сих пор: все
был болен глазами, которые до
того у меня нынешний год раздурачились, что мне не позволяют
ни читать,
ни писать,
ни даже много говорить, — от всего этого у меня проходит перед моими зрачками
как бы целая сетка маленьких черных пятен! — говорил князь,
как заметно, сильно занятый и беспокоимый своей болезнью.
— Экстаз, — объяснил ему Пилецкий, —
есть то возбужденное состояние, когда человек, под влиянием духовно-нравственного движения, ничего не сознает, что происходит вокруг него; так, он не слышит боя часов, не ощущает
ни света,
ни темноты,
ни даже тепла и холода: он
как бы умертвил тело свое и весь одухотворился, — понимаете?
Почтмейстер и почтосодержатель переглянулись между собой после
того и, кажется, одновременно подумали, что господин губернский почтмейстер, должно
быть,
был сильно
выпивши, что отчасти подтверждалось и
тем, что Аггей Никитич
был красен в лице,
как вареный рак; но,
как бы ни было, они раскланялись с ним и ушли.
Сколь
ни внимательно Сусанна Николаевна слушала отца Василия,
тем не менее в продолжение всего наставления взглядывала
то вверх, под купол,
то на темные окна храма, и ей представилось, что в них больше не видно
было огненных злых рож, но под куполом все
как бы сгущались крылатые существа.
На этом собственно настоящий вечер и кончился, но на другой день Егор Егорыч начал всем внушать серьезное опасение: он не
то чтобы сделался болен, а
как бы затих совсем и все прилегал
то на один диван,
то на другой;
ни за обедом,
ни за ужином ничего не
ел, ночи тоже не спал.
— Думать долго тут невозможно, — сказал он, — потому что баллотировка назначена в начале будущего года: если вы удостоите меня чести
быть вашим супругом,
то я
буду выбран, а если нет,
то не решусь баллотироваться и принужден
буду,
как ни тяжело мне это, оставить службу вашего управляющего и уехать куда-нибудь в другое место, чтобы устроить себе хоть
бы маленькую карьеру.
— Что ж из
того, что она племянница ему? — почти крикнул на жену Сверстов. — Неужели ты думаешь, что Егор Егорыч для
какой бы ни было племянницы захочет покрывать убийство?.. Хорошо ты об нем думаешь!.. Тут я думаю так сделать… Слушай внимательно и скажи мне твое мнение!.. Аггей Никитич упомянул, что Тулузов учителем
был, стало
быть, сведения об нем должны находиться в гимназии здешней… Так?..
Из этих намеков мужа и Егора Егорыча Миропа Дмитриевна хорошо поняла, что она поймана с поличным, и ею овладело вовсе не раскаяние, которое ей предлагали, а злость несказуемая и неописуемая на своего супруга; в ее голове быстро промелькнули не мысли, нет, а скорее ощущение мыслей: «Этот дурак,
то есть Аггей Никитич, говорит, что любит меня, а между
тем разблаговещивает всем, что я что-то такое не по его сделала, тогда
как я сделала это для его же, дурака, пользы, чтобы придать ему вес перед его подчиненными!» Повторяемый столь часто в мыслях эпитет мужу: дурак и дурак — свидетельствовал, что Миропа Дмитриевна окончательно убедилась в недальности Аггея Никитича, но,
как бы там
ни было, по чувству самосохранения она прежде всего хотела вывернуться из
того, что ставят ей в обвинение.
— Ах, батюшка Василий Иваныч! — воскликнул Савелий с каким-то грустным умилением. — Мы
бы рады всей душой нашей служить вам, но нам опасно тоже… Вдруг теперь Катерина Петровна, разгневавшись, потребует, чтобы вы нас сослали на поселение,
как вот тогда хотела она сослать меня с женой… А за что?.. В
те поры я
ни в чем не
был виноват…
— И не говорите!
Как наказали, скажите, пожалуйста! Мне всегда о чем
бы то ни было противно говорить с вами! — начал уж ругаться почтмейстер.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что
бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в
том порукой), // Супружество нам
будет мукой. // Я, сколько
ни любил
бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А
будут лишь бесить его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может
быть, на много дней.
Он
то и дело подливал да подливал; чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали из-за стола —
как бы ни в чем не бывали, точно
выпили по стакану воды.
Но
как ни исполнен автор благоговения к
тем спасительным пользам, которые приносит французский язык России,
как ни исполнен благоговения к похвальному обычаю нашего высшего общества, изъясняющегося на нем во все часы дня, конечно, из глубокого чувства любви к отчизне, но при всем
том никак не решается внести фразу
какого бы ни было чуждого языка в сию русскую свою поэму.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это
было известно всем, и вовсе не
было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять,
как устроен этот смертный:
как бы ни была пошла новость, но лишь
бы она
была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя
бы именно для
того только, чтобы сказать: «Посмотрите,
какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за
тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «
Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их
ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.