Неточные совпадения
— Вы
устали,
я думаю, в церкви; не угодно ли вам сесть?
— Ну, ступайте:
я уж
устал и улягусь!
— Совершенно прощаю! — отвечал Павел. Ему больше всего хотелось поскорей кончить эту сцену. — Ты
устала, да и
я тоже; пойду и отдохну, — проговорил он и, поцеловав Клеопатру Петровну по ее желанию, ушел к себе.
—
Я нисколько не
устал, — отвечал Павел и пошел в кабинет, где расставлены были его вещи, чтобы принести оттуда тетрадь.
— В чужой монастырь со своим
уставом не ходят, — заметил Александр Иванович, — когда он у вас, вы можете не советовать ему пить, а когда он у
меня,
я советую ему, ибо когда мы с ним пить не станем, то лопнет здешний откупщик.
— Давно; двадцать вот уж годов при одной мельнице служу, — отвечал монах немножко сердитым голосом, —
я в ней все
уставы знаю!.. Что ни сломайся, николи плотников не зову — все сам!
— Вы, кажется, распорядились и достаточно
устали, — обратилась она к Вихрову, — да и вам,
я думаю, пора чаю накушаться и поужинать.
— Едва ли, — испуганно оглянувшись, сказал предводитель. —
Я устал, уж стар. Есть достойнее и моложе меня, пусть послужат.
— Я и не говорила бы, если б не письма. Мне нужен покой… Бабушка! увези, спрячь меня… или я умру!
Я устала… силы нет… дай отдохнуть… А он зовет туда… хочет прийти сам…
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи
мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет…
устала грудь… //
Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна
я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу
я; да что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь
усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
Раскольников до того
устал за все это время, за весь этот месяц, что уже не мог разрешать теперь подобных вопросов иначе как только одним решением: «Тогда
я убью его», — подумал он в холодном отчаянии.
В первый раз вошла (
я, знаете,
устал: похоронная служба, со святыми упокой, потом лития, закуска, — наконец-то в кабинете один остался, закурил сигару, задумался), вошла в дверь: «А вы, говорит, Аркадий Иванович, сегодня за хлопотами и забыли в столовой часы завести».
— Ну, вот и ты! — начала она, запинаясь от радости. — Не сердись на
меня, Родя, что
я тебя так глупо встречаю, со слезами: это
я смеюсь, а не плачу. Ты думаешь,
я плачу? Нет, это
я радуюсь, а уж у
меня глупая привычка такая: слезы текут. Это у
меня со смерти твоего отца, от всего плачу. Садись, голубчик,
устал, должно быть, вижу. Ах, как ты испачкался.