Неточные совпадения
— Кто сей умный человек, изготовивший все сие? — говорил Николай Силыч, подводя
своего друга прямо к подносу. — Умный человек сей есть Плавин, а играл,
брат, все-таки и Грицка — скверно! — прибавил он, обращаясь к нему.
— Вчерашнего числа (она от мужа заимствовала этот несколько деловой способ выражения)… вчерашнего числа к нам в село прибежал ваш крестьянский мальчик — вот этакий крошечка!.. — и становая, при этом, показала
своею рукою не более как на аршин от земли, — звать священника на крестины к
брату и, остановившись что-то такое перед нашим домом, разговаривает с мальчиками.
Разумея то, что в твои лета тебе надо уже иметь какую-нибудь бабу-забавку, я при оном полагаю, что гораздо бы лучше тебе для сего выбрать девку простую, чем срамить тем
своего брата-дворянина.
По всему было заметно, что Илариону Захаревскому тяжело было слышать эти слова
брата и стыдно меня; он переменил разговор и стал расспрашивать меня об деревне моей и, между прочим, объявил мне, что ему писала обо мне сестра его, очень милая девушка, с которой, действительно, я встречался несколько раз; а инженер в это время распорядился ужином и в
своей маленькой, но прелестной столовой угостил нас отличными стерлядями и шампанским.
—
Брат Виссарион, — сказал он, — кроме практических разных сведений по
своей части, и теоретик отличный!
Виссарион Захаревский, по окончательном расчете с подрядчиками, положив, говорят, тысяч двадцать в карман, с совершенно торжествующим видом катал в
своем щегольском экипаже по городу. Раз он заехал к
брату.
— Я ничего и не говорю, пусть бы женились, я очень рад; у него и состояние славное, — подхватил инженер и затем, простившись с
братом, снова со
своей веселой, улыбающейся физиогномией поехал по улицам и стогнам города.
Опять оба
брата придали несколько удивленное выражение
своим лицам.
— Как же можно было не начать тоста с губернатора! — воскликнул инженер
брату своему прокурору.
В том месте, где муж героини едет в деревню к
своей любовнице, и даже описывается самое свидание это, — Виссарион посмотрел на сестру, а потом — на
брата; та немножко сконфузилась при этом, а по лицу прокурора трудно было догадаться, что он думал.
Тысячи мрачных мыслей наполнили голову Юлии после разговора ее с
братом. Она именно после того и сделалась больна. Теперь же Вихров говорил как-то неопределенно. Что ей было делать? И безумная девушка решилась сама открыться в чувствах
своих к нему, а там — пусть будет, что будет!
— Есть недурные! — шутил Вихров и, чтобы хоть немножко очистить
свою совесть перед Захаревскими, сел и написал им,
брату и сестре вместе, коротенькую записку: «Я, все время занятый разными хлопотами, не успел побывать у вас и хотел непременно исполнить это сегодня; но сегодня, как нарочно, посылают меня по одному экстренному и секретному делу — так что и зайти к вам не могу, потому что за мной, как страж какой-нибудь, смотрит мой товарищ, с которым я еду».
Первое намерение героя моего, по выходе от губернатора, было — без разрешения потихоньку уехать в Петербург, что он, вероятно, исполнил бы, но на крыльце
своей квартиры он встретил прокурора, который приехал к
брату обедать.
— Случилось это, — отвечал Живин, встав уже со
своего стула и зашагав по балкону… — возвратилась она от
братьев, я пришел, разумеется, к ним, чтобы наведаться об тебе; она, знаешь, так это ласково и любезно приняла меня, что я, разумеется, стал у них часто бывать, а там… слово за слово, ну, и натопленную печь раскалить опять нетрудно, — в сердчишке-то у меня опять прежний пламень вспыхнул, — она тоже, вижу, ничего: приемлет благосклонно разные мои ей заявления; я подумал: «Что, мол, такое?!» — пришел раз домой и накатал ей длиннейшее письмо: так и так, желаю получить вашу руку и сердце; ну, и получил теперь все оное!
Ни раны, ни увечья нас, оставшихся в живых, ни кости падших
братии наших, ни одиннадцать месяцев осады, в продолжение которых в нас, как в земляную мишень, жарила почти вся Европа из всех
своих пушек, — ничто не помогло, и все пошло к черту…
Часов в десять утра к тому же самому постоялому двору, к которому Вихров некогда подвезен был на фельдъегерской тележке, он в настоящее время подъехал в
своей коляске четверней. Молодой лакей его Михайло, бывший некогда комнатный мальчик, а теперь малый лет восемнадцати, франтовато одетый, сидел рядом с ним. Полагая, что все злокачества Ивана произошли оттого, что он был крепостной, Вихров отпустил Михайлу на волю (он был родной
брат Груши) и теперь держал его как нанятого.
Вдруг она, не говоря ни слова, пишет обоим
братьям, что наши семейные отношения стали таковы, что ей тяжело жить не только что в одном доме со мной, но даже в одной стране, а потому она хочет взять
свой капитал и уехать с ним за границу.
— Кривят же, однако, нисколько не стесняются этим!.. Или теперь вот их прокурорский надзор, — продолжал Виссарион, показывая уже прямо на
брата, — я решительно этого не понимаю, каким образом какой-нибудь кабинетный господин может следить за преступлениями в обществе, тогда как он носу из
своей камеры никуда не показывает, — и выходит так, что полиция что хочет им дать — дает, а чего не хочет — скроет.
— Черт знает, все-таки не понимаю! — произнес Виссарион и через несколько времени уехал в
своем щегольском экипаже с
братом по Невскому.
— Вот в рассуждении того теперь идет речь, панове добродийство, — да вы, может быть, и сами лучше это знаете, — что многие запорожцы позадолжались в шинки жидам и
своим братьям столько, что ни один черт теперь и веры неймет. Потом опять в рассуждении того пойдет речь, что есть много таких хлопцев, которые еще и в глаза не видали, что такое война, тогда как молодому человеку, — и сами знаете, панове, — без войны не можно пробыть. Какой и запорожец из него, если он еще ни разу не бил бусурмена?
Неточные совпадения
А что ж Онегин? Кстати,
братья! // Терпенья вашего прошу: // Его вседневные занятья // Я вам подробно опишу. // Онегин жил анахоретом; // В седьмом часу вставал он летом // И отправлялся налегке // К бегущей под горой реке; // Певцу Гюльнары подражая, // Сей Геллеспонт переплывал, // Потом
свой кофе выпивал, // Плохой журнал перебирая, // И одевался…
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью
брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо
свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
С
своей супругою дородной // Приехал толстый Пустяков; // Гвоздин, хозяин превосходный, // Владелец нищих мужиков; // Скотинины, чета седая, // С детьми всех возрастов, считая // От тридцати до двух годов; // Уездный франтик Петушков, // Мой
брат двоюродный, Буянов, // В пуху, в картузе с козырьком // (Как вам, конечно, он знаком), // И отставной советник Флянов, // Тяжелый сплетник, старый плут, // Обжора, взяточник и шут.
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей сердце громче говорит. // Она его не будет видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу
брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто не помнит, уж другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым по небу голубому, // О нем два сердца, может быть, // Еще грустят… На что грустить?..
— «Ну,
брат, Илья Парамоныч, приходи ко мне поглядеть рысака: в обгон с твоим пойдет, да и
своего заложи в беговые; попробуем».