Итак, может быть, наш прекрасный
поэт продолжит прерванное чтение? Дорогая Мэри, когда вы вошли, наш известный поэт как раз читал нам… читал нам.
Неточные совпадения
— Да,
поэт в жизни, потому что жизнь есть поэзия. Вольно людям искажать ее! Потом можно зайти в оранжерею, —
продолжал Обломов, сам упиваясь идеалом нарисованного счастья.
— Посмотрите местность, —
продолжал губернатор, — есть красивые места: вы
поэт, наберетесь свежих впечатлений… Мы и по Волге верст полтораста спустимся… Возьмите альбом, будете рисовать пейзажи…
— И вы тоже, —
продолжал он постепенно утихавшим голосом, — вы знаете, кто любит, кто умеет любить, потому что вы, чистые, вы одни можете утешить… Нет, это все не то! Я не
поэт, — промолвил он, — но что-нибудь в этом роде…
Д. Д. Благого и И. А. Кубасова, 1934, стр. 151) и
продолжал: «Может быть, я делаю нескромность, внося в мои воспоминания задушевный голос нашего
поэта, но он так верно высказывает наши общие чувства, что эта нескромность мне простится».]
«Напрасный гнев, —
продолжает Мопассан, — негодование
поэта. Война уважаема, почитаема теперь более, чем когда-либо. Искусный артист по этой части, гениальный убийца, г-н фон Мольтке отвечал однажды депутатам общества мира следующими страшными словами: «Война свята и божественного установления, война есть один из священных законов мира, она поддерживает в людях все великие и благородные чувства: честь, бескорыстие, добродетель, храбрость. Только вследствие войны люди не впадают в самый грубый материализм».