— Погоди, постой, любезный, господин Вихров нас рассудит! — воскликнул он и обратился затем ко мне: —
Брат мой изволит служить прокурором; очень смело, энергически подает против губернатора протесты, — все это прекрасно; но надобно знать-с, что их министр не косо смотрит на протесты против губернатора, а, напротив того, считает тех прокуроров за дельных, которые делают это; наше же начальство, напротив, прямо дает нам знать, что мы, говорит, из-за вас переписываться ни с губернаторами, ни с другими министерствами не намерены.
Неточные совпадения
— Надо быть, что вышла, — отвечал Макар. — Кучеренко этот ихний прибегал ко мне; он тоже сродственником как-то
моим себя почитает и думал, что я очень обрадуюсь ему: ай-мо, батюшка, какой дорогой гость пожаловал; да стану ему угощенье делать; а я вон велел ему заварить кой-каких спиток чайных, дал ему потом гривенник… «Не ходи, говорю,
брат больше ко мне, не-пошто!» Так он болтал тут что-то такое, что свадьба-то была.
Герой
мой решительно недоумевал и при этом вспомнил только, что в одной из сказанных ему губерний служат
братья Захаревские; а потому он и выбрал ее, чтоб иметь хоть кого-нибудь знакомых.
Инженер встретил меня с распростертыми объятиями. Старший Захаревский был уже у
брата и рассказал ему о
моем приезде.
Я забыл сказать, что оба
брата Захаревские имеют довольно странные имена: старший называется Иларион Ардальоныч, а младший — Виссарион Ардальоныч. Разговор, разумеется, начался о
моей ссылке и о причине, подавшей к этому повод. Иларион Захаревский несколько раз прерывал меня, поясняя
брату с негодованием некоторые обстоятельства. Но тот выслушал все это весьма равнодушно.
Возвращаюсь, однако, к
моему рассказу: по уходе подрядчика, между
братьями сейчас же начался спор, характеризующий, как мне кажется, не только их личные характеры, но даже звания, кои они носят.
По всему было заметно, что Илариону Захаревскому тяжело было слышать эти слова
брата и стыдно меня; он переменил разговор и стал расспрашивать меня об деревне
моей и, между прочим, объявил мне, что ему писала обо мне сестра его, очень милая девушка, с которой, действительно, я встречался несколько раз; а инженер в это время распорядился ужином и в своей маленькой, но прелестной столовой угостил нас отличными стерлядями и шампанским.
Домой поехали мы вместе с старшим Захаревским. Ему, по-видимому, хотелось несколько поднять в
моих глазах
брата.
— Есть недурные! — шутил Вихров и, чтобы хоть немножко очистить свою совесть перед Захаревскими, сел и написал им,
брату и сестре вместе, коротенькую записку: «Я, все время занятый разными хлопотами, не успел побывать у вас и хотел непременно исполнить это сегодня; но сегодня, как нарочно, посылают меня по одному экстренному и секретному делу — так что и зайти к вам не могу, потому что за мной, как страж какой-нибудь, смотрит
мой товарищ, с которым я еду».
— Я не знаю, что, собственно, по этому делу, о котором говорит
мой брат, — вмешался в их разговор инженер, — но вот чему я вчера был сам свидетелем.
Первое намерение героя
моего, по выходе от губернатора, было — без разрешения потихоньку уехать в Петербург, что он, вероятно, исполнил бы, но на крыльце своей квартиры он встретил прокурора, который приехал к
брату обедать.
Однако,
моя милая
братия, пора нам и пуа! — заключил Кнопов, уже вставая.
— Случилось это, — отвечал Живин, встав уже со своего стула и зашагав по балкону… — возвратилась она от
братьев, я пришел, разумеется, к ним, чтобы наведаться об тебе; она, знаешь, так это ласково и любезно приняла меня, что я, разумеется, стал у них часто бывать, а там… слово за слово, ну, и натопленную печь раскалить опять нетрудно, — в сердчишке-то у меня опять прежний пламень вспыхнул, — она тоже, вижу, ничего: приемлет благосклонно разные
мои ей заявления; я подумал: «Что, мол, такое?!» — пришел раз домой и накатал ей длиннейшее письмо: так и так, желаю получить вашу руку и сердце; ну, и получил теперь все оное!
— Ха-ха-ха! — захохотала Юлия. — Хороша разработка может быть между чиновниками!.. Нет уж, madame Эйсмонд, позвольте вам сказать: у меня у самой отец был чиновник и два
брата теперь чиновниками — и я знаю, что это за господа, и вот вышла за
моего мужа, потому что он хоть и служит, но он не чиновник, а человек!
— А ведь,
брат, ежели есть в стране это явление, так спокойней и отрадней становится жить! Одна только, господи, помилуй, — продолжал Живин как бы со смехом, — супруга
моя не оценила во мне ничего; а еще говорила, что она честность в мужчине предпочитает всему.
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с другими: я,
брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже
мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Г-жа Простакова. Батюшка
мой! Да что за радость и выучиться? Мы это видим своими глазами в нашем краю. Кто посмышленее, того свои же
братья тотчас выберут еще в какую-нибудь должность.
Милон. Ба! Это наш
брат служивый! Откуда взялся, друг
мой?
Брат лег и ― спал или не спал ― но, как больной, ворочался, кашлял и, когда не мог откашляться, что-то ворчал. Иногда, когда он тяжело вздыхал, он говорил: «Ах, Боже
мой» Иногда, когда мокрота душила его, он с досадой выговаривал: «А! чорт!» Левин долго не спал, слушая его. Мысли Левина были самые разнообразные, но конец всех мыслей был один: смерть.
— Ну вот, графиня, вы встретили сына, а я
брата, — весело сказала она. — И все истории
мои истощились; дальше нечего было бы рассказывать.