Неточные совпадения
— Совершеннейшее! — воскликнул князь,
смотря на потолок. — А что, — продолжал он с некоторой расстановкой и точно не решаясь вдруг спросить о
том, о чем ему хотелось спросить: — Анна Юрьевна ничего тебе не говорила про свою подчиненную Елену?.. — Голос у него при этом был какой-то странный.
— До вечера! — повторил
тот, видимо, делая над собой страшное усилие, чтобы не
смотреть на Елену тоже неравнодушным оком. — А я книг много для вас накупил: прикажете их ужо привезти к вам? — присовокупил он.
В это время по столовой взад и вперед ходил, заплетаясь разбитой параличом ногою, другой князь, старый, ветхий, и все
посматривал, как Григоров опоражнивал бутылку, когда же
тот спросил себе еще бутылку, старик долее не вытерпел сей возмутительной для него сцены, быстро, насколько позволяла ему параличная его нога, ушел из столовой, прошел все прочие залы, бильярдную, библиотеку и вошел, наконец, в так называемую чернокнижную комнату, где сидело довольно многочисленное общество.
Ему, по преимуществу, хотелось
посмотреть, как Анна Юрьевна примет Елену после
того, как узнала она тайну ее отношения к нему.
Раскланявшись с княгиней, она удалилась.
Та на другой же день зашла к ней на дачу
посмотреть рояль, который ей очень понравился, и она его сейчас купила.
Г-жа Петицкая
смотрела и следила за ним боязливо и нежно, как бы питая к нему в одно и
то же время чувство матери и чувство более нежное и более страстное.
Далее князь не в состоянии был выслушивать их разговора; он порывисто встал и снова вернулся в залу, подошел к буфету, налил себе стакан сельтерской воды и залпом его выпил. Елпидифор Мартыныч, все еще продолжавший стоять около ваз с конфетами, только искоса
посмотрел на него. Вскоре после
того в залу возвратилась княгиня в сопровождении всех своих гостей.
Князь после
того пошел к Жиглинским. Насколько дома ему было нехорошо, неловко, неприветливо, настолько у Елены отрадно и успокоительно. Бедная девушка в настоящее время была вся любовь: она только
тем день и начинала, что ждала князя. Он приходил… Она сажала его около себя… клала ему голову на плечо… по целым часам
смотрела ему в лицо и держала в своих руках его руку.
Сзади их тронулся князь с Еленой, который, как ни старался в продолжение всей дороги не
смотреть даже вперед, но ему, против воли его, постоянно бросалось в глаза
то, что княгиня, при каждом посильнее толчке кабриолета, крепко прижималась своим плечом к плечу барона.
— Что же вы в гостинице, что ли, где-нибудь будете жить? — продолжал князь и при этом мельком взглянул на княгиню. Он, наверное, полагал, что это она потребовала, чтобы барон переехал от них; но
та сама
смотрела на барона невиннейшими глазами.
Кроме
того, г-жа Петицкая из своего верхнего окна очень хорошо могла
смотреть в окна к m-lle Пижон, — у г-жи Петицкой была почти страсть заглядывать в чужие окна!..
Князь
смотрел на всю эту сцену, стоя прислонившись к косяку и с каким-то бессмысленным выражением в лице. С Елпидифора Мартыныча между
тем катился уже холодный пот, лицо у него было бледно, глаза горели какой-то решимостью.
Та принялась исполнять его приказания. Елпидифор Мартыныч мрачно и внимательно
смотрел на ее труды.
Тот на это не делал никакого замечания и только при этом как-то необыкновенно гордо
смотрел на дьякона.
Отец Иоанн ни на каких обедах и завтраках не позволял им оставаться, так как им всегда почти накрывали или в лакейской, или где-нибудь в задних комнатах: он не хотел, чтобы духовенство было так публично унижаемо; сам же он остался и уселся в передний угол, а дьякон все ходил и
посматривал то в одну соседскую комнату,
то в другую, и даже заглядывал под ларь в передней.
—
Смотря по
тому, что говорят… — отвечал отец Иоанн с прежней полуулыбкой.
Тот в это время успел уже опять проснуться и, мрачный, истерзанный, сидел перед полученным портретом княгини и
смотрел на него. Вдруг раздались шаги. Миклаков сообразил, что это может быть князь, и спрятал портрет в ящик.
Елпидифор Мартыныч после
того принялся писать рецепт, продолжая искоса
посматривать на свою шляпенку и соображая, каким образом она могла попасть к г-же Петицкой.
Но он очень хорошо знал, каким образом Миклаков
смотрит на дуэли этого рода, да и кроме
того, что скажет об этой дуэли Елена: она ее напугает, глубоко огорчит, пойдет целый ряд сцен, объяснений!..
— После
того, как ты меня понимаешь, мне, в самом деле, следовало бы тебя оставить, что я и сделал бы, если бы у нас не было сына, за воспитанием которого я хочу следить, — проговорил он, стараясь при этом не
смотреть на Елену.
— Может быть, и
то останавливает… — произнес он,
смотря как-то в угол.
— Ну, хорошо,
смотрите же! — отвечала ей
та и затем вскоре ушла, чтобы поспешить в самом деле сборами.
— Нет, он приедет! — отвечала
та, продолжая по-прежнему ни на кого не
смотреть, и в
то же время лицо ее горело ярким румянцем.
Жуквич сел и продолжал сохранять задумчивое выражение. На Елпидифора Мартыныча он не обратил никакого внимания.
Тот этим, разумеется, сейчас же обиделся и, в свою очередь, приняв осанистый вид, а для большего эффекта поставив себе на колени свою, хотя новую, но все-таки скверную, круглую шляпу, стал почти с презрением
смотреть на Жуквича.
Я ж был в это время болен в Брюсселе, — отвечал Жуквич, и если б Елена внимательно
смотрела на него в это время,
то очень хорошо бы заметила, что легкий оттенок краски пробежал у него при этом по всему лицу его.
Когда все, наконец, уселись за столом и Елена стала разливать горячее,
то с удивлением
посмотрела в миску.
Потом, когда она отводила свою руку, Коля только исподлобья
посматривал на это; но Елена вдруг снова обращала руку к нему, и мальчик снова принимался визжать и хохотать; наконец, до
того наигрался и насмеялся, что утомился и, прильнув головой к груди матери, закрыл глазки: тогда Елена начала его потихоньку качать на коленях и негромким голосом напевать: «Баю, баюшки, баю!».
— Ходит один поляк к ней… Надо быть, что хахаль! — отвечал ему
тот. — Этта я, как-то часу в третьем ночи, иду по двору;
смотрю, у ней в окнах свет, — ну, боишься тоже ночным временем: сохрани бог, пожар… Зашел к ним: «Что такое, говорю, за огонь у вас?» — «Гость, говорит, сидит еще в гостях!»
Ребенок
смотрел на мать; он совершенно не понял последнего ее ответа, а между
тем все эти расспросы его, точно острые ножи, резали сердце Елены.
— Почему невозможно? — спросила она его насмешливо и в
то же время пристально
смотря на него.
— Нет, он никак его не воспитает, как я
того пожелаю: князь сам очень хорошо знает, как мы на это розно с ним
смотрим.
— Да и вас я застаю всякий раз в новых фазисах! — отвечал ей
тот не без насмешки; затем он сел и начал пристально
смотреть на Елену.
— Тьфу мне на это виденье!.. — опять воскликнул ему
тот. — Вы сами тоже хорош сокол! — прибавил он. —
Посмотрю, что вы заговорите, как умирать будете.
Неточные совпадения
Он в
том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно
смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы
смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно
та же, как была.
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж
тем // Между двух теток, у колонны, // Не замечаема никем, // Татьяна
смотрит и не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, // Туда, где он являлся ей.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня
смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился
тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми
смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не
то… не
то, избави Боже! // Я это потому пишу, // Что уж давно я не грешу.