Неточные совпадения
Кроткая Марья Васильевна была тут
же: она сидела и мечтала, что
вот скоро придет ее Гриша (князь Григоров тем, что пребывал в Петербурге около месяца, доставлял тетке бесконечное блаженство).
— Ничего себе; так
же по-прежнему добра и так
же по-прежнему несносна…
Вот прислала тебе в подарок, — прибавил князь, вынимая из кармана и перебрасывая к жене крестик Марьи Васильевны, — велела тебе надеть; говорит, что после этого непременно дети будут.
— Я
вот еще какую вас видел,
вот какохонькую! — говорил Елпидифор Мартыныч, показывая рукою от полу на аршин и все ниже и ниже затем опуская руку. — Что
же ваша матушка поделывает и как поживает?
— Я сегодня, — говорил, как бы совсем обезумев от радости, князь, — видел картину «Ревекка», которая, как две капли, такая
же красавица, как ты, только
вот она так нарисована, — прибавил он и дрожащей, но сильной рукой разорвал передние застежки у платья Елены и спустил его вместе с сорочкою с плеча.
—
Вот как! — произнесла Анна Юрьевна. — Это, однако, дает и мне мысль нанять дачу, только не в Останкине, а по соседству около него, в Свиблове! Иван Иваныч! — крикнула затем Анна Юрьевна, звоня в то
же время в колокольчик.
— Сделайте одолжение! — подхватил барон шутя. — Однако
вот что вы мне скажите, — прибавил он уже серьезно, — что
же будет, если княгиня, так вполне оставленная вами, сама полюбит кого-нибудь другого?
—
Вот как, восхитительна, — говорила та, отвечая ему таким
же пожатием.
—
Вот вы с Еленой говорили мне, — начал князь после первых
же слов, — чтобы я разные разности внушил княгине; я остерегся это сделать и теперь получил от нее письмо, каковое не угодно ли вам прочесть!
Барон очень хорошо понимал, что составлять подобные проекты такой
же вздор, как и писать красноречивые канцелярские бумаги, но только он не умел этого делать, с юных лет не привык к тому, и вследствие этого для него ясно было, что на более высокие должности проползут
вот эти именно составители проектов, а он при них — самое большое, останется чернорабочим.
— Речь идет о поэме А.С.Пушкина «Полтава» (1829).] у Пушкина сказал: «Есть третий клад — святая месть, ее готовлюсь к богу снесть!» Меня
вот в этом письме, — говорила Елена, указывая на письмо к Анне Юрьевне, — укоряют в вредном направлении; но, каково бы ни было мое направление, худо ли, хорошо ли оно, я говорила о нем всегда только с людьми, которые и без меня так
же думали, как я думаю; значит, я не пропагандировала моих убеждений!
— А
вот когда не будет религии, тогда, пожалуй, не крестите вашего сына: но пока они существуют, так уж позвольте мне даже быть восприемником его! — заключил он, обращаясь в одно и то
же время к князю и к Елене.
— Дочь?..
Вот как! — воскликнул старец еще приветливее. — За кем
же она замужем? — присовокупил он.
— Зачем
же я пойду для этого на Кузнецкий?.. Я
вот тут ближе могу гулять, на бульваре.
—
Вот видите!.. Вы сами даже не верите тому!.. — продолжал барон. — Чем
же я после этого должен являться в глазах других людей?.. Какой-то камелией во фраке!
— Но тут и замка совсем нет! — отвечала Елена. — А
вот что, — продолжала она: — возьмите вы их лучше себе: я вам
же потом их передам.
—
Вот как!.. Что ж, это и хорошо! — произнес Елпидифор Мартыныч, а сам с собой в это время рассуждал: «Князь холодно встретился с супругой своей, и причиной тому, конечно, эта девчонка негодная — Елена, которую князь, видно, до сих пор еще не выкинул из головы своей», а потому Елпидифор Мартыныч решился тут
же объяснить его сиятельству, что она совсем убежала к Жуквичу, о чем Елпидифор Мартыныч не говорил еще князю, не желая его расстраивать этим.
— Да ведь
вот же и тебя не знал, а ведь знаю же теперь всю. Всю в одну минуту узнал. Ты, Лиза, хоть и боишься смерти, а, должно быть, гордая, смелая, мужественная. Лучше меня, гораздо лучше меня! Я тебя ужасно люблю, Лиза. Ах, Лиза! Пусть приходит, когда надо, смерть, а пока жить, жить! О той несчастной пожалеем, а жизнь все-таки благословим, так ли? Так ли? У меня есть «идея», Лиза. Лиза, ты ведь знаешь, что Версилов отказался от наследства?
Неточные совпадения
Хлестаков. Да
вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько
же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Аммос Федорович. А
вот я их сегодня
же велю всех забрать на кухню. Хотите, приходите обедать.
Анна Андреевна.
Вот хорошо! а у меня глаза разве не темные? самые темные. Какой вздор говорит! Как
же не темные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму?
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и в то
же время говорит про себя.)А
вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но в это время дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Мишка. Да для вас, дядюшка, еще ничего не готово. Простова блюда вы не будете кушать, а
вот как барин ваш сядет за стол, так и вам того
же кушанья отпустят.