Глафира Фирсовна. А
я так думаю, что не даст ей бог счастья. Родню забывает… Уж коли задумала она капитал размотать, так лучше бы с родными, чем с чужими. Взяла бы хоть меня; по крайности, и я бы пожила в удовольствие на старости лет…
Неточные совпадения
Михевна. Ну, конечно, человек бедный, живет впроголодь —
думает и закусить, и винца выпить.
Я так их и понимаю. Да
я, матушка, пугнула его. Нам не жаль, да бережемся: мужчины чтоб ни-ни, ни под каким видом. Вот как мы живем. И все-то она молится, да постится, бог с ней.
Юлия. Да
я и не разоряюсь, и не
думала разоряться: он сам богат. А все ж
таки, чем-нибудь привязать нужно. Живу
я, тетенька, в глуши, веду жизнь скромную, следить за ним не могу: где он бывает, что делает… Иной раз дня три, четыре не едет, чего не передумаешь; рада бог знает что отдать, только бы увидать-то.
Юлия (задумавшись).
Я думаю, что выпрошу. У женщин есть средство хорошее: слезы. Да коли они от души,
так должны подействовать.
Глафира Фирсовна.
Я, говорит, и не
думал; с чего они взяли! Разве можно, говорит, моим
таким знаменитым именем людей обманывать?
Юлия (одна).
Думала я, что это будет скверно, а
такого стыда не ожидала. В другой раз просить денег не пойдешь, хоть кому отобьет охоту. Гадко, стыдно… Как неловко, когда чувствуешь, что на лице пятна от стыда выступают… (Прикладывает руки к лицу.) Стараешься сдержаться, а они еще больше разгораются… Уж вынес бы он деньги поскорей, взять их, да домой.
Юлия. И, мать моя, неловко, не годится. Да что на
такое дело жалеть!
Я и платье новое закажу.
Я знаешь, что
думаю? Сделать себе убор из незабудок.
Юлия.
Я так и
подумала. Конечно,
я ему все свои деньги отдала;
так ведь
я не без рассудка, не без расчета это сделала.
Я таки довольно скупа и на деньги жалостлива.
Глафира Фирсовна. То-то
я вижу, прокатила как будто она.
Я было крикнула, не оглядывается, не бежать же
мне за ней,
я не скороход. Все-таки,
думаю, зайду, хоть отдохну. (Садится у стола.) Что новенького, с чем поздравить?
Бобчинский. А
я так думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал, то уж разве сам генералиссимус. Слышали: государственный-то совет как прижал? Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна!
Неточные совпадения
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и
я: // Но вреден север для
меня.
Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог
так рано.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то
я за вздор
такой несу!»
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не
подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Да если вам свободно,
так поедем со
мной, — сказал Чичиков и
подумал про себя, глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе на его счет».