Неточные совпадения
Гурмыжская. Я вам говорила, господа,
и опять повторяю: меня никто не понимает, решительно никто. Понимает меня
только наш губернатор
да отец Григорий…
Восмибратов.
Да чтоб уж вам весь его продать. Куда вам его беречь-то!.. Ведь с лесом, сударыня, поверите ли,
только грех один; крестьянишки воруют — судись с ними. Лес подле города, всякий беглый, всякий бродяга пристанище имеет, ну,
и для прислуги тоже, для женского пола… Потому как у них грибной интерес
и насчет ягоды, а выходит совсем напротив.
Гурмыжская. Комедия! Как ты смеешь?
Да хоть бы
и комедия; я тебя кормлю
и одеваю
и заставлю играть комедию. Ты не имеешь права входить в мои намерения: мне так нужно,
и все тут. Он жених, ты невеста —
только ты будешь сидеть в своей комнате под надзором. Вот моя воля!
Несчастливцев. Ты не подумай, братец, что я гнушаюсь своим званием. А неловко, братец; дом такой: тишина, смирение. А ведь мы с тобой почти черти, немного лучше. Сам знаешь: скоморох попу не товарищ.
Только ты насчет ссоры или драки, ну,
и насчет чужого поостерегись, Аркаша! Хоть тебе
и трудно будет, а постарайся, братец, вести себя как следует порядочному лакею. Вот, во-первых, сними, братец, картуз
да отойди к стороне, кто-то идет.
Буланов.
Да и это ничего-с. Было бы
только земли побольше,
да понимать свой интерес, помещичий; а то
и без ума можно прожить-с!
Восмибратов.
Да как
только вам угодно, так
и обидите. Вы записочку потеряли, я тогда с вас тоже, по глупости, не взял. Вы скажете, что за десять тысяч продали: ведь уж я лес-то срубил
и вывез, торговаться теперь не станешь.
Восмибратов. Получили-с? А
только, если б не барин, не видать бы вам этих самых денег.
Да и я-то бы против себя виноват был; потому тоже совесть.
Аксюша. Ах, милый мой!
Да я-то про что ж говорю? Все про то же. Что жить-то так можно,
да только не стоит.
И как это случилось со мной, не понимаю! Ведь уж мне не шестнадцать лет!
Да и тогда я с рассудком была, а тут вдруг… Нужда
да неволя уж очень душу сушили, ну
и захотелось душе-то хоть немножко поиграть, хоть маленький праздничек себе дать. Вот, дурачок ты мой, сколько я из-за тебя горя терплю. (Обнимает его.)
Гурмыжская.
Да так же. Я очень рада. Она мне уж давно надоела, я все не знала
только, как ее выжить из дома. А теперь вот
и причина есть; что мне ее жалеть, когда она сама себя не жалеет. Я говорила, что она его не стоит.
Улита. Слушаю-с. Уж
и еще я узнала кой-что,
да только как-то
и выговорить страшно. Как услыхала я, так всю в ужас ударило,
и так даже по всем членам трясение.
У вас
только и родных — я
да она; она уж больше не попросит, а мне приданого не нужно.
— В том-то <и дело>, что ничего этого нет, — сказал Платонов. — Поверите ли, что иной раз я бы хотел, чтобы это было, чтобы была какая-нибудь тревога и волненья. Ну, хоть бы просто рассердил меня кто-нибудь. Но нет! Скучно —
да и только.
Теперь же, если Обломов поедет в театр или засидится у Ивана Герасимовича и долго не едет, ей не спится, она ворочается с боку на бок, крестится, вздыхает, закрывает глаза — нет сна,
да и только!
Неточные совпадения
Но я плоды моих мечтаний //
И гармонических затей // Читаю
только старой няне, // Подруге юности моей, //
Да после скучного обеда // Ко мне забредшего соседа, // Поймав нежданно за полу, // Душу трагедией в углу, // Или (но это кроме шуток), // Тоской
и рифмами томим, // Бродя над озером моим, // Пугаю стадо диких уток: // Вняв пенью сладкозвучных строф, // Они слетают с берегов.
Так он писал темно
и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я;
да что нам в том?) //
И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет //
И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
А что?
Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я
только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной //
И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы
и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо
да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической
и Херсонской губерниях отдаются даром,
только заселяй.