Неточные совпадения
Бальзаминов.
Я еще и говорить-то с тобой не
хочу. Вот что!
Красавина.
Мне ведь как
хотите!
Я из-за своего добра кланяться не стану. Какая
мне оказия?
Красавина. А ты еще все не забыл? Видишь, какой ты злопамятный! Ну вот за этот-то самый афронт
я и
хочу тебе заслужить.
Бальзаминов (встает). Что ты ко
мне пристаешь! Что ты ко
мне пристаешь!
Я тебе сказал, что
я слушать тебя не
хочу. А ты все с насмешками да с ругательством! Ты думаешь,
я вам на смех дался? Нет, погоди еще у
меня!
Бальзаминов. Так что ж это вы
меня со свету сжить, что ли,
хотите? Сил моих не хватит! Батюшки! Ну вас к черту! (Быстро берет фуражку.) От вас за сто верст убежишь. (Бросается в дверь и сталкивается с Чебаковым.)
Анфиса. Правда! (Читает.) «Кажется, этого довольно. Больше
я ждать не могу. Из любви к вам
я решаюсь избавить вас от неволи; теперь все зависит от вас. Если
хотите, чтоб мы оба были счастливы, сегодня, когда стемнеет и ваши улягутся спать, что произойдет, вероятно, не позже девятого часа, выходите в сад. В переулке, сзади вашего сада,
я буду ожидать вас с коляской. Забор вашего сада, который выходит в переулок, в одном месте плох…»
Красавина. А за что за другое, так тебе же хуже будет. Она честным манером вдовеет пятый год, теперь замуж идти
хочет, и вдруг через тебя такая мараль пойдет. Она по всем правам на тебя прошение за свое бесчестье подаст. Что тебе за это будет? Знаешь ли ты? А уж ты лучше, для облегчения себя, скажи, что воровать пришел.
Я тебе по дружбе советую.
Бальзаминов. Долго ль
меня напугать?
я человек робкий. Уж
я тебе все, что ты
хочешь, только ты не пугай
меня.
Сейчас
я думал об доме, ну и представился
мне в уме дом, большой, каменный, и львы на воротах; только лев будто и разевает рот, каменный-то, да и залаял, а
я об этом и думать не
хотел, обо льве-то.
Бальзаминов. Извольте, маменька! Другой бы сын, получивши такое богатство-то, с матерью и говорить не
захотел; а
я, маменька, с вами об чем угодно,
я гордости не имею против вас. Нужды нет, что
я богат, а
я к вам с почтением. И пусть все это знают. С другими
я разговаривать не стану, а с вами завсегда. Вот
я какой! (Садится.)
Я, маменька,
хотел показать Раисе-то, что
я в нее влюблен.
Бальзаминов. Говорите что
хотите,
я умер...
Хлестаков. Нет, на коленях, непременно на коленях!
Я хочу знать, что такое мне суждено: жизнь или смерть.
Я хотел бы, например, чтоб при воспитании сына знатного господина наставник его всякий день разогнул ему Историю и указал ему в ней два места: в одном, как великие люди способствовали благу своего отечества; в другом, как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу, с высоты пышной своей знатности низвергся в бездну презрения и поношения.
— Нет, мрачные. Ты знаешь, отчего я еду нынче, а не завтра? Это признание, которое меня давило,
я хочу тебе его сделать, — сказала Анна, решительно откидываясь на кресле и глядя прямо в глаза Долли.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. Ему всё бы только рыбки!
Я не иначе
хочу, чтоб наш дом был первый в столице и чтоб у
меня в комнате такое было амбре, чтоб нельзя было войти и нужно бы только этак зажмурить глаза. (Зажмуривает глаза и нюхает.)Ах, как хорошо!
Хлестаков. Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, —
я не
хочу воспользоваться вашею ошибкою; — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.
Городничий (в сторону).О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери кто
хочет! Не знаешь, с которой стороны и приняться. Ну, да уж попробовать не куды пошло! Что будет, то будет, попробовать на авось. (Вслух.)Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то
я готов служить сию минуту. Моя обязанность помогать проезжающим.
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично…
Я и прежде
хотел вам это заметить, но все как-то позабывал.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен, как бревно.
Я ему прямо скажу: как
хотите,
я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле,
я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.