Вышневский. Как это громко: «никогда!» и как это глупо вместе с тем!
Я так думаю, что ты возьмешься за ум; я довольно видел таких примеров, только смотри не опоздай. Теперь у тебя есть случай и покровительство, а тогда может не быть: ты испортишь карьеру, товарищи твои уйдут вперед, трудно будет тебе начинать опять сначала. Я говорю тебе как чиновник.
Неточные совпадения
Юлинька. Ты счастлива, Полина; тебе все смешно; а
я так серьезно начинаю подумывать. Выйти замуж не хитро — эта наука нам известна; надобно
подумать и о том, как будешь жить замужем.
Кукушкина.
Я вам делаю модные платья и разные безделушки, а для себя перекрашиваю да перекраиваю из старого. Не
думаете ли вы, что
я наряжаю вас для вашего удовольствия, для франтовства?
Так ошибаетесь. Все это делается для того, чтобы выдать вас замуж, с рук сбыть. По моему состоянию,
я вас могла бы только в ситцевых да в затрапезных платьях водить. Если не хотите или не умеете себе найти жениха,
так и будет.
Я для вас обрывать да обрезывать себя понапрасну не намерена.
Жадов. Вы говорите, что вы дурочка, —
я дурак. Смейтесь надо
мною! Да уж многие и смеются. Без средств, без состояния, с одними надеждами на будущее,
я женюсь на вас. Зачем ты женишься? — говорят
мне. Зачем? Затем, что люблю вас, что верю в людей. Что
я поступаю необдуманно — с этим
я согласен. Когда же
мне думать,
я так люблю вас, что
мне некогда
думать.
Досужев. Ну,
так это недавно.
Я думал, дня три не видались.
Что вы на
меня смотрите!
Я знаю, что вы
думаете обо
мне. Вы
думаете, что
я такой же, как вот эти франты, что ушли;
так ошибаетесь. Ослы во львиной шкуре! Только шкура-то и страшна. Ну и пугают народ.
Полина. Не слыхал,
так послушай. Ты
думаешь, что
я молчала-то почти год,
так и все буду молчать? Нет, извини! Ну, да что толковать!
Я хочу жить, как Юлинька живет, как все благородные дамы живут. Вот тебе и сказ!
Я все
думал дорогой, с прискорбием
думал: за что
такое попущение на нас? За гордость… Гордость ослепляет человека, застилает глаза.
Бобчинский. А
я так думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал, то уж разве сам генералиссимус. Слышали: государственный-то совет как прижал? Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна!
Неточные совпадения
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и
я: // Но вреден север для
меня.
Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог
так рано.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то
я за вздор
такой несу!»
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не
подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Да если вам свободно,
так поедем со
мной, — сказал Чичиков и
подумал про себя, глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе на его счет».