Неточные совпадения
Гаврило. Василий Данилыч
еще молод; малодушеством занимается;
еще мало себя понимает,
а в лета войдет, такой же идол будет.
А то вот потеха-то: был у них как-то,
еще при Паратове, костюмированный вечер; так Карандышев оделся разбойником; взял в руки топор и бросал на всех зверские взгляды, особенно на Сергея Сергеича.
Вожеватов.
Еще как рад-то, сияет, как апельсин. Что смеху-то! Ведь он у нас чудак. Ему бы жениться поскорей да уехать в свое именьишко, пока разговоры утихнут, так и Огудаловым хотелось;
а он таскает Ларису на бульвар, ходит с ней под руку, голову так высоко поднял, что того гляди наткнется на кого-нибудь. Да
еще очки надел зачем-то,
а никогда их не носил. Кланяется — едва кивает; тон какой взял; прежде и не слыхать его было,
а теперь все «я да я, я хочу, я желаю».
Вожеватов.
А я тaк думаю, что бросит она его скорехонько. Теперь
еще она как убитая;
а вот оправится да поглядит на мужа попристальнее, каков он… (Тихо.) Вот они, легки на помине-то…
Лариса. Так это
еще хуже. Надо думать, о чем говоришь. Болтайте с другими, если вам нравится,
а со мной говорите осторожнее. Разве вы не видите, что положение мое очень серьезно? Каждое слово, которое я сама говорю и которое я слышу, я чувствую. Я сделалась очень чутка и впечатлительна.
Кнуров. Вы можете мне сказать, что она
еще и замуж-то не вышла, что
еще очень далеко то время, когда она может разойтись с мужем. Да, пожалуй, может быть, что и очень далеко,
а ведь, может быть, что и очень близко. Так лучше предупредить вас, чтоб вы
еще не сделали какой-нибудь ошибки, чтоб знали, что я для Ларисы Дмитриевны ничего не пожалею… Что вы улыбаетесь?
Лариса (холодно). Нет, я за вас не стыжусь. Не знаю, что дальше будет,
а пока вы мне
еще повода не подали.
Огудалова.
А кому нужно, что ты терзаешься. Вот, Лариса,
еще ничего не видя,
а уж терзание; что дальше-то будет?
Евфросинья Потаповна. Да не об ученье peчь,
а много очень добра изводят. Кабы свой материал, домашний, деревенский, так я бы слова не сказала,
а то купленный, дорогой, так его и жалко. Помилуйте, требует сахару, ванилю, рыбьего клею;
а ваниль этот дорогой,
а рыбий клей
еще дороже. Ну и положил бы чуточку для духу,
а он валит зря: сердце-то и мрет, на него глядя.
Карандышев. Какой он оригинал!
А, господа, каков оригинал! Сейчас видно, что англичанин. (Громко.)
А где наши дамы? (
Еще громче.) Где дамы?
Огудалова. Что вы! Запрещайте тогда, когда будете иметь право,
а теперь
еще погодите запрещать, рано.
Евфросинья Потаповна. Так поди сам!
А уж я ноги отходила; я
еще, может быть, не евши с утра. (Уходит.)
Паратов. Убьет он тебя или нет — это
еще неизвестно;
а вот если ты не исполнишь сейчас же того, что я тебе приказываю, так я тебя убью уж наверное! (Уходит в кофейную.)
Чичиков заглянул из-под низа ему в рожу, желая знать, что там делается, и сказал: «Хорош!
а еще воображает, что красавец!» Надобно сказать, что Павел Иванович был сурьезно уверен в том, что Петрушка влюблен в красоту свою, тогда как последний временами позабывал, есть ли у него даже вовсе рожа.
— Видишь, и сам не знаешь! А там, подумай: ты будешь жить у кумы моей, благородной женщины, в покое, тихо; никто тебя не тронет; ни шуму, ни гаму, чисто, опрятно. Посмотри-ка, ведь ты живешь точно на постоялом дворе,
а еще барин, помещик! А там чистота, тишина; есть с кем и слово перемолвить, как соскучишься. Кроме меня, к тебе и ходить никто не будет. Двое ребятишек — играй с ними, сколько хочешь! Чего тебе? А выгода-то, выгода какая. Ты что здесь платишь?
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где
еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
А он не едет; он заране // Писать ко прадедам готов // О скорой встрече;
а Татьяне // И дела нет (их пол таков); //
А он упрям, отстать не хочет, //
Еще надеется, хлопочет; // Смелей здорового, больной // Княгине слабою рукой // Он пишет страстное посланье. // Хоть толку мало вообще // Он в письмах видел не вотще; // Но, знать, сердечное страданье // Уже пришло ему невмочь. // Вот вам письмо его точь-в-точь.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей
еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Еще амуры, черти, змеи // На сцене скачут и шумят; //
Еще усталые лакеи // На шубах у подъезда спят; //
Еще не перестали топать, // Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать; //
Еще снаружи и внутри // Везде блистают фонари; //
Еще, прозябнув, бьются кони, // Наскуча упряжью своей, // И кучера, вокруг огней, // Бранят господ и бьют в ладони: //
А уж Онегин вышел вон; // Домой одеться едет он.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались,
а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все
еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.