Неточные совпадения
Муров. Что ж делать… Виновато во всем мое воспитание; я человек забитый, загнанный. Извини меня —
ну, я просто боялся. Но, наконец, мне надоело быть постоянно под опекой.
Ты сама посуди. Я совершеннолетний, а не смею ступить шагу без позволения, не смею ничем распорядиться, каждый рубль должен просить у нее.
Отрадина.
Ну, что же
ты, что же
ты?
Муров (смущенный).
Ну, что же…
Ну,
ты их знаешь… Могу ли я, в состоянии ли я?.. Моя обязанность…
Муров. Ах, Люба, всегда надо предполагать худшее, чтоб быть готовым.
Ну, вот я и думаю: что
ты будешь делать с Гришей, если меня с вами не будет?
Отрадина. Если
ты спрашиваешь серьезно, так я
тебе отвечу.
Ты не беспокойся: он нужды знать не будет. Я буду работать день и ночь, чтобы у него было все, все, что ему нужно. Разве я могу допустить, чтоб он был голоден или не одет? Нет, у него будут и книжки и игрушки, да, игрушки, дорогие игрушки. Чтобы все, что у других детей, то и у него. Чем же он хуже? Чем он виноват?
Ну, а не в силах буду работать, захвораю там, что ли…
ну что ж,
ну, я не постыжусь для него… я буду просить милостыню. (Плачет.)
Муров. Да разве ему твоей любви мало? Да что, в самом деле, умирать, что ли, я сбираюсь?
Ну, перестань же! Мне и так не легко расставаться с
тобой, а как
ты еще расплачешься…
Отрадина.
Ну, хорошо,
ну, я перестану. (Ласкаясь.)
Ты ведь не долго будешь так мучить меня? Скоро мы с
тобой уж совсем разлучаться не будем? А? Скоро?
Ну, говори же!
Отрадина. Так возьми… Неужели же бы
ты не взял от жены своей?
Ну, это мой подарок
тебе.
Отрадина.
Ну, там видно будет. А вот еще, мой друг, возьми этот медальон. (Снимает с своей шеи медальон.) Носи его постоянно. Тут волосы нашего Гриши; он
тебе будет напоминать о нас.
Шелавина.
Ну, не надо, так не надо. Что
ты такая сегодня? Левой ногой с постели встала, должно быть.
Шелавина. Милая моя,
ты нездорова. Поди ложись, я
тебе пришлю доктора. Если
тебе что нужно,
ты только скажи мне, пришли ко мне; я для
тебя все готова…
Ну, прощай, милая, голубка! (Целует Отрадину и уходит.)
Коринкина. Про публику, про вчерашний спектакль.
Ну, что такого особенного в Кручининой, чтобы так бесноваться?
Ну, скажи? Я
тебя спрашиваю, что в ней особенного?
Коринкина. Я
тебя и манерам-то выучила. Как
ты себя держал? Как
ты стоял, как
ты ходил?
Ну, что такое
ты был на сцене? Цирюльник!
Коринкина.
Ну, уж я умаслю как-нибудь. А
ты прежде подготовь его, дай ему тему для разговора. Распиши ему Кручинину-то, что
тебе жалеть ее. Ведь уж тут вертеться, мой милый, нельзя; я должна знать наверное: друг
ты мне или враг.
Коринкина.
Ну, уж это твое дело. Как же
ты осмеливаешься играть драматических любовников, если
ты боишься пожертвовать собой, хоть раз в жизни, для меня, за все, за все…
Дудукин. А, понимаю, понимаю. Восторгался, в экстаз приходил. Да ведь уж и игра!
Ну, вот скажи, Петя: вот
ты сам был на сцене. В сцене с
тобой, например?
Миловзоров. Роли плохо переписывают. Да для кого, Нил, стараться-то?
Ну, хорошо,
ты понимаешь, а другие-то! Им что ни скажи, все равно. Ведь у нас какая публика-то!
Дудукин.
Ну, уж зато кто понимает, так даже в изумление приходят. Думаешь, боже
ты мой милостивый, откуда только он берет такие слова! Ведь разве только в ирокезском языке такие звуки найти можно.
Ты, пожалуйста, не обижайся!
Миловзоров.
Ну, вот еще.
Ты, Нил, прав: не
ты один, и другие мне то же говорили; да знаешь, жалованье небольшое, так не стоит очень стараться-то.
Шмага.
Ну, вот еще, какая нить! У всякого своя нить.
Ты вот любовник и на сцене, и в жизни,
ты свою нить и тянешь, и нам надо было свою тянуть.
Незнамов. Говорят! А сам-то
ты уж ни глаз, ни смыслу не имеешь?
Ну, так я
тебе скажу: она и артистка необыкновенная и женщина необыкновенная.
Миловзоров.
Ну, уж это
ты напрасно, мамочка. Нил свое дело знает. Солидные люди у него играют в карты, молодые разговаривают с дамами.
Коринкина.
Ну, да мало ль что?
Ты представь, что мне теперь не до
тебя. Что Незнамов, все скромничает?
Незнамов. Эка важность! Хоть бы и убили
тебя!
Ну, чего
ты стоишь?
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
Спор громче, громче; вдруг Евгений // Хватает длинный нож, и вмиг // Повержен Ленский; страшно тени // Сгустились; нестерпимый крик // Раздался… хижина шатнулась… // И Таня в ужасе проснулась… // Глядит, уж в комнате светло; // В окне сквозь мерзлое стекло // Зари багряный луч играет; // Дверь отворилась. Ольга к ней, // Авроры северной алей // И легче ласточки, влетает; // «
Ну, — говорит, — скажи ж
ты мне, // Кого
ты видела во сне?»
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин?
ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь //
Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.