Неточные совпадения
Вопросил своих слуг белый русский
царь: «А зачем мордва кругом стоит
и с чем она
Богу своему молится?» Ответ держат слуги верные: «Стоят у них в кругу бадьи могучие, в руках держит мордва ковши заветные, заветные ковши больши-нáбольшие, хлеб да соль на земле лежат, каша, яичница на рычагах висят, вода в чанах кипит, в ней говядину янбед варит».
Белый русский
царь землю
и песок честно́ принимает, крестится,
Бога благословляет: «Слава тебе, Боже
царю, что отдáл в мои русские руки мордовску землю́».
— Матерью Дуне буду я, — сказала она. —
Бога создателя ставлю тебе во свидетели, что, сколько смогу, заменю ей тебя… Но замуж никогда не посягну — земной жених до дня воскресенья в пучине морской почивает, небесный
царит над вселенной… Третьего нет
и не будет.
Кончая брань, вздыхал он глубоко
и вполголоса
Богу жалобился, набожно приговаривая: «Ох, Господи,
Царю Небесный, прости наши великие согрешения!..» А чуть что не по нем — зарычит, аки зверь, обругает на чем свет стоит, а найдет недобрый час —
и тычком наградит.
С грустью, с досадой смотрел работящий, домовитый отец на непутное чадо, сам про себя раздумывал
и хозяйке говаривал: «Не быть пути в Гараньке, станет он у
Бога даром небо коптить, у
царя даром землю топтать.
— На доброте на твоей поклоняюсь тебе, братец родной, — через силу он выговаривал. — Поклон тебе до земли, как
Богу,
царю али родителю!.. За то тебе земной поклон, что не погнушался ты моим убожеством, не обошел пустого моего домишка, накормил, напоил
и потешил моих детушек.
О тайне же сокровенной, о святом служении
Богу и агнцу не должна никому сказывать: ни отцу родному, ни отцу духовному, ни
царю и никому, кто во власти…
— А как же ты, Махметушка, Махрушева-то, астраханского купца Ивана Филиппыча, у
царя за семьсот с чем-то целковых выкупил?.. — сказал Марко Данилыч, вспоминая слова Хлябина. — А Махрушев-от ведь был не один, с женой да с двумя ребятками. За что ж ты с меня за одинокого старика непомерную цену взять хочешь? Побойся
Бога, Махмет Бактемирыч, ведь
и тебе тоже помирать придется,
и тебе
Богу ответ надо будет давать. За что ж ты меня хочешь обидеть?
— Что мне калякать? Одному тебе сказываю, — добродушно усмехаясь, весело молвил Марко Данилыч. — Зачем до времени вашим абызам сказывать, что ты, Махметушка, вашей веры
царя наливкой спаиваешь… Вот ежели бы в цене не сошлись, тогда дело иное — молчать не стану. Всем абызам, всем вашим муллам
и ахунам буду рассказывать, как ты, Махметушка,
Богу своему не веруешь
и бусурманского вашего закона
царей вишневкой от веры отводишь.
— Экой грозный какой! — шутливо усмехаясь, молвил Марко Данилыч. — А ты полно-ка, Махметушка, скрытничать, я ведь, слава
Богу, не вашего закона. По мне,
цари вашей веры хоть все до единого передохни либо перетопись в вине аль в ином хмельном пойле. Нам это не обидно. Стало быть, умный ты человек — со мной можно тебе обо всем калякать по правде
и по истине… Понял, Махметка?.. А уж я бы тебя такой вишневкой наградил, что век бы стал хорошим словом меня поминать. Да на-ка вот, попробуй…
— Ты теперь в достатках, — сказала Дарья Сергевна, —
и на будущее время Дуня тебя никогда не оставит своей помощью. Ежели захочешь жениться, за невестами дело не станет, найдется много. А мой бы совет: к
Богу обратиться, ты уж ведь не молоденький. Ты же, я думаю, живучи в полону, пожалуй,
и Христову-то веру маленько забыл. Так
и надо бы тебе теперь вспомнить святоотеческие предания
и примирить свою совесть с
Царем Небесным.
Неточные совпадения
— Немцы считаются самым ученым народом в мире. Изобретательные — ватерклозет выдумали. Христиане.
И вот они объявили нам войну. За что? Никто этого не знает. Мы, русские, воюем только для защиты людей. У нас только Петр Первый воевал с христианами для расширения земли, но этот
царь был врагом
бога,
и народ понимал его как антихриста. Наши
цари всегда воевали с язычниками, с магометанами — татарами, турками…
— Сто восемьдесят шесть… семнадцать… — слышал он. — Войну мы ведем, младшее офицерье. Мы — впереди мужиков, которые ненавидят нас, дворянство, впереди рабочих, которых вы, интеллигенты, настраиваете против
царя, дворян
и бога…
— Ага? — рявкнул он
и громогласно захохотал, указывая пальцем на Осипа. — Понял? Всяк человек сам себе хозяин, а над ним —
царь да
бог. То-то!
— Как много
и безжалостно говорят все образованные, — говорила Дуняша. —
Бога — нет,
царя — не надо, люди — враги друг другу, все — не так! Но — что же есть,
и что — так?