Неточные совпадения
Поварчивала мать Манефа на Смолокурова, зачем, дескать, столь дорогие вещи закупаешь, но Марко Данилыч отвечал: «
Нельзя же Дуню кой-как устроить, всем ведомы мои достатки, все
знают, что она у меня одна-единственная дочь, недобрые, позорные слухи могут разнестись про меня по купечеству, ежель на дочь поскуплюсь я.
— Никаких теперь у меня делов с Никитой Федорычем нет… — твердо и решительно сказал он. — Ничего у нас с ним не затеяно. А что впереди будет, как про то
знать?.. Сам понимаешь, что торговому человеку вперед
нельзя загадывать. Как
знать, с кем в каком деле будешь?..
— К ним вот и пошли мои, — молвил Марко Данилыч. — Девицы-то подруги Дунюшке, одна ровесница, другая годком постарше. Вместе-то им,
знаете, охотнее. Каждый день либо моя у них, либо они у нас. Молодое дело,
нельзя.
Зéмли здесь,
знаете, каковы, без промыслов мужику дохнуть
нельзя, а промыслы-то все по скитам.
— Эти книги
нельзя читать как попало. Надо
знать, какую после какой читать, — сказала Марья Ивановна. — Иначе все в голове может перепутаться. Ну да я тебе растолкую, чего не понимаешь… Нарочно для того подольше у вас погощу.
— Чужому
знать этого
нельзя, — сказала Варенька.
— Нет, друг,
нельзя, — решительным голосом сказал Израиль. — Боюсь. Ну, как вдруг владыка
узнает?.. Не тебя и не Марью Ивановну станет тазать. Так али нет, отец Анатолий?
— Тяжеленьки условия, Никита Федорыч, оченно даже тяжеленьки, — покачивая головой, говорил Марко Данилыч. — Этак, чего доброго, пожалуй, и покупателей вам не найти… Верьте моему слову — люди мы бывалые, рыбное дело давно нам за обычай. Еще вы с Дмитрием-то Петровичем на свет не родились, а я уж давно всю Гребновскую вдоль и поперек
знал… Исстари на ней по всем статьям повелось, что без кредита сделать дела
нельзя. Смотрите, не пришлось бы вам товар-от у себя на руках оставить.
— Заверяю вас, сударыня, — молвила Аннушка. — Самовидцы говорили. Пляшут и мирские песни поют, а слов разобрать
нельзя, потому что далеко. Охают, кричат, иные визжат. И что такое у них делается, никто не
знает.
— Сам не хуже меня
знаешь, Марко Данилыч, каковы ноне люди. Конечно, Авдотья Марковна не скажет ни слова, а не сыщется разве людей, что зачнут сорочи́ть, будто мы вот хоть бы с Дарьей Сергевной миллионы у тебя выкрали?.. Нет, без сторонних вскрывать
нельзя. Подождем Авдотью Марковну. Груня сегодня же поедет за ней.
— И не пытайся понимать, — сказала Варенька. — Непостижимого умом
нельзя постигнуть. Много я тебе сказывала, но, может быть, и сама многого не
знаю…
— Христос воскресе, золотой мой Егорушка! — крепко обнимая Денисова, восклицала Марья Ивановна. — Задержал ты меня здесь в Луповицах, давно пора домой, да вот тебя все дожидалась. Хоть денек хотелось пробыть с тобой… Бог
знает сколько времени не видались мы… Да как же ты похудел,
узнать тебя
нельзя…
—
Знаю я ее,
знаю, — торопливо молвила Аграфена Петровна. — С год тому назад сделала она для меня такое благодеяние, что никогда его
нельзя забыть. Маленькую дочку мою от верной смерти спасла — из-под каретных колес ребенка выхватила. Не будь Марьи Ивановны, до смерти бы задавили мою девочку… Всегда Богу за нее молюсь и почитаю благодетельницей.
— Марфу Михайловну и я стану просить, не оставила бы нас в этом деле; оно ведь ей за обычай, — сказал Самоквасов. — У меня в городе дом есть на примете, хороший, поместительный; надо его купить да убрать как следует… А хотелось бы убрать, как у Сергея Андреича, — потому и его стану просить. Одному этого мне не сделать, не
знаю, как и приступиться, а ему обычно. А ежель в городе чего
нельзя достать, в Москву спосылаем; у меня там довольно знакомства.
— Женится — переменится, — молвил Патап Максимыч. — А он уж и теперь совсем переменился.
Нельзя узнать супротив прошлого года, как мы в Комарове с ним пировали. Тогда у него в самом деле только проказы да озорство на уме были, а теперь парень совсем выровнялся… А чтоб он женины деньги нá ветер пустил, этому я в жизнь не поверю. Сколько за ним ни примечал, видится, что из него выйдет добрый, хороший хозяин, и не то чтоб сорить денежками, а станет беречь да копить их.
Иначе и думать
нельзя, особенно мне, когда
знаю твою доброту и то, сколь много любила ты тетеньку: ведь она тебе вместо матери была и первая озарила тебя невечерним светом истины.
Он стал в новом наряде таким, что в нем накануне того дня его и
узнать было
нельзя.
Вон и все наши приятели: Бабa-Городзаймон например, его
узнать нельзя: он, из почтения, даже похудел немного. Чиновники сидели, едва смея дохнуть, и так ровно, как будто во фронте. Напрасно я хочу поздороваться с кем-нибудь глазами: ни Самбро, ни Ойе-Саброски, ни переводчики не показывают вида, что замечают нас.
Неточные совпадения
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт
знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак
нельзя было
узнать, какого роду был Чичиков.
Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до того притуплены, чтобы он не
знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех денег, которых положено было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку — пошло впрок.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги человека бог
знает в какие места, так что после нигде и отыскать его
нельзя было.
Нужно тебе
знать, что он мошенник и в его лавке ничего
нельзя брать: в вино мешает всякую дрянь: сандал, жженую пробку и даже бузиной, подлец, затирает; но зато уж если вытащит из дальней комнатки, которая называется у него особенной, какую-нибудь бутылочку — ну просто, брат, находишься в эмпиреях.
Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо
знали, что Ноздрев лгун, что ему
нельзя верить ни в одном слове, ни в самой безделице, а между тем именно прибегнули к нему.