«Ведай, Флена Васильевна, что ты мне не токмо дщерь о Господе, но и по плоти родная дочь. Моли Бога о грешной твоей матери, а покрыет он, Пресвятый, своим милосердием прегрешения ея вольные и невольные, явные и тайные. Родителя твоего имени не поведаю, нет тебе в том никакой надобности. Сохрани тайну в сердце своем, никому никогда ее не повеждь. Господом Богом в том заклинаю тебя. А записку сию
тем же часом, как прочитаешь, огню предай».
И ежели который человек, ведением или неведением, волей или неволей, хотя перстом единым прикасался к кряковистому дубу или омывался водой из Поганого ключа,
тем же часом распалялся он на греховную страсть, и оттого много скверны творилось в долине и в рощах, ее окружавших.
Ежели какую, хоша самую малую, обиду от кого получила, отпиши без замедления на мое имя в Саратов, в гостиницу Голубову, а я
тем же часом сряжусь и приеду, и тогда обидчик милосердия и ожидать не моги.
Неточные совпадения
— Кто сейчас, сию
же минуту, на свое место пойдет,
тот часа через два деньги получит сполна.
— Един Бог властен в животе и смерти, — молвила на
то Манефа. — Без его воли влас с головы не падет… Премудро сокрыл он день и
час кончины нашей. Как
же ты говоришь, что следом за мной отойдешь? Опричь Бога, о
том никто не ведает.
— Опять келейную хочешь красть, — усмехнулся Федор ямщик. — Что
же? В добрый
час… Расхорошее дело! Со всяким удовольствием послужим на
том.
Пролетки были поданы, и он поехал
тот же час к полковнику, который изумил его так, как еще никогда ему не случалось изумляться.
Maman уже не было, а жизнь наша шла все тем же чередом: мы ложились и вставали в
те же часы и в тех же комнатах; утренний, вечерний чай, обед, ужин — все было в обыкновенное время; столы, стулья стояли на тех же местах; ничего в доме и в нашем образе жизни не переменилось; только ее не было…
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на
часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно
та же, как была.
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? //
Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора; а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, // И я любила вас; и что
же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в
тот страшный
час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
— Так как моя бричка, — сказал Чичиков, — не пришла еще в надлежащее состояние,
то позвольте мне взять у вас коляску. Я бы завтра
же, эдак около десяти
часов, к нему съездил.
— Это человек, который не
то что именьем помещика, — целым государством управит. Будь у меня государство, я бы его сей
же час сделал министром финансов.