Неточные совпадения
Вдругорядь когда-то
еще выпадет досужее времечко — дела ведь тоже, сударыня, с утра до ночи хлопоты, да и ходить-то, признаться, далеконько к вам, а базар-от от вас рукой подать,
раз шагнула, два шагнула — и у вас в гостях…
— А вы
еще никогда не бывали на ярманке? В первый
раз? — спросил Самоквасов, быстро повернув голову и взглянув Дуне в лицо.
На соборной колокольне полно́чь пробило, пробило час, два… Дуня не спит… Сжавшись под одеялом, лежит она недвижи́мо, боясь потревожить чуткий сон заботливой Дарьи Сергевны… Вспоминает, что видела в тот день. В первый
раз еще на пароходе она ехала, в первый
раз и ярманку увидала. Виденное и слышанное одно за другим оживает в ее памяти.
— Большого знакомства не имел, а кой у кого встречались, — ответил Петр Степаныч. — Мельница
еще у него на Иргизе, как
раз возле немецких колоний.
— Что ж из того, что доверенность при мне, — сказал Зиновий Алексеич. — Дать-то он мне ее дал, и по той доверенности мог бы я с тобой хоть сейчас по рукам, да боюсь, после бы от Меркулова не было нареканья… Сам понимаешь, что дело мое в этом
разе самое опасное. Ну ежели продешевлю, каково мне тогда будет на Меркулова-то глаза поднять?.. Пойми это, Марко Данилыч. Будь он мне свой человек, тогда бы
еще туда-сюда; свои, мол, люди, сочтемся, а ведь он чужой человек.
Расходятся мирно и тихо по избам, и там в первый
раз после лета вздувают огни. Теперь барские дожинные столы перевелись, но у зажиточных крестьян на Успеньев день наемным жнеям и жнецам ставят
еще сытный обед с вином, с пивом и непременно с деженем, а после обеда где-нибудь за околицей до поздней ночи молодежь водит хороводы, либо, рассевшись по зеленому выгону, поет песни и взапуски щелкает свежие, только что созревшие орехи.
— Довольно знаем и Зиновья Алексеича, и Татьяну Андревну, и девиц ихних, — отвечала Таифа. — Не
раз у них гащивала, как они
еще на мельнице жили.
— Не обессудьте глупую, батюшка Марко Данилыч, — смиренно и кротко сказала Смолокурову Татьяна Андревна. — Молода
еще, неразумна. Ну и молвит иной
раз не подумавши. Не взыщите, батюшка, на ее деви́чьей неумелости.
—
Еще бы не заметил! Что ж? Давай Бог! Обеих бы
разом!
А та пристань, окроме весны, всегда мелководна, летом лишь мелким судам к ней подходить неопасно, дощаник да ослянка
еще могут стоять в ней с грехом пополам, а другая посудина как
раз на мель сядет.
Раз, два, три… семь… ну
еще! — восемь… ну
еще!
— Да ведь я два
раза там был, записку оставил, — сказал Меркулов. — Наказывал коридорному, как только воротится Зиновий Алексеич, тотчас бы подал ему записку.
Еще на чай дал ему.
Схватил картуз, побежал, но тотчас одумался. «Увидят, как
раз на кого-нибудь навернешься…
Еще ночь не минула… Огласка пойдет — лучше остаться».
Двенадцатый годок пошел ему, а из трех пеньковых прядей воро́вины свить
еще не умел, хоть отец не
раз порченую веревку на спине его пробовал.
Каждый
раз, когда возвращался отшельник в деревню, его встречали попреками, бранью, побоями, но все он сносил безропотно и в духовной радости любезно принимал озлобления, памятуя мучеников, за Христа когда-то
еще не то потерпевших.
Правеж чернобылью порос, от бани следов не осталось, после Нифонтова пожара Миршень давно обстроилась и потом
еще не один
раз после пожаров перестраивалась, но до сих пор кто из церкви ни пойдет, кто с базару ни посмотрит, кто ни глянет из ворот, у всякого что бельмы на глазах за речкой Орехово поле, под селом Рязановы пожни, а по краю небосклона Тимохин бор.
Дарья Сергевна
еще до приезда Марьи Ивановны с ужасом стала замечать, что Дуня иной
раз даже спать ложится не помолившись.
С приездом Марьи Ивановны стала она
еще равнодушнее к обрядам, хоть та сама не
раз говорила ей, что должна непременно их соблюдать, не навести бы домашних на мысль, что хочет она идти «путем тайной веры к духовному свету».
Раза три бывала она на раденьях, слыхала и словеса пророческие, и новые песни, но
еще не была «приведена».
Удивились люди Божьи, когда Катенька, отступя от Марьи Ивановны, подошла к не приведенной
еще Дуне, в первый только
раз бывшей в собрании познавших тайну сокровенную. Подошла она к Дуне, хоть никогда ее прежде не видывала.
Не знала
еще Дуня, чем кончилась поездка к ней Самоквасова, и хоть всячески старалась забыть былое, но каждый
раз, только что вспомнится ей Фленушка, ревность так и закипит в ее сердце.
— Когда я в первый
раз увидала тебя, Дунюшка, была я тогда в духе, и ничто земное тогда меня не касалось, ни о чем земном не могла и помышлять, — сказала Катенька, взявши Дуню за руку. — Но помню, что как только я взглянула на тебя, — увидала в сердце твоем неисцелевшие
еще язвы страстей… Знаю я их, сама болела теми язвами, больше болела, чем ты.
Один-одинешенек бродит он по просторным горницам, распевает вполголоса «Всемирную славу» да иной
раз, идя мимо стола, где
еще стояли графинчики да бутылочки, с горя да печали пропустит красовулю.
— Полноте, Патап Максимыч. Я ведь это только для деточек, — сказала Марфа Михайловна. — Молоды
еще, со́блазнов пока, слава Богу, не разумеют. Зачем прежде поры-времени им знать про эти дела?.. Пускай подольше в ангельской чистоте остаются. По времени узнают все и всего натерпятся. А память о добром детстве и на старости лет иной
раз спасает от худого.
А он в первый
раз еще был в доме у Марка Данилыча, да и Марко Данилыч ни в Осиповке, ни в Красной Рамени у Чапурина не бывал никогда. Были в знакомстве, но таких знакомств у Патапа Максимыча было многое множество. Хлеб-соль меж собой водили, но всегда где-нибудь на стороне.
Больше всех хочется Дуне узнать, что такое «духовный супруг». Вот уж год почти миновал, как она в первый
раз услыхала о нем, но до сих пор никто
еще не объяснил ей, что это такое. Доходили до Луповиц неясные слухи, будто «араратский царь Максим», кроме прежней жены, взял себе другую, духовную, а последователям велел брать по две и по три духовные жены. Егор Сергеич все знает об этом, он расскажет, он разъяснит. Николай Александрыч и семейные его мало верили кавказским чудесам.
— Хоть все лазы облазил, а не нашел. Пришлет ли, нет ли леску, Бог его знает, а красненькую пожаловал. Нам и то годится… А ведь Авдотья-то Марковна богачка страшная, к тому и добра и милостива, как заметила я. Поди, не десять рублей даст Петровичу. Соверши, Господи, во благо ее возвращение в дом родительский! Такой богачки ни
разу еще не приводилось Петровичу выручать из этого дома.
Хоть бы
раз еще на тебя хоть глазком посмотреть!..
— Так это хлысты. Фармазонами их
еще в народе зовут, — ответил Чубалов. — Нет, Бог миловал, никогда на их проклятых сборищах не бывал. А встречаться встречался и не
раз беседовал с ними.
— Этого не знаю, — отвечал Патап Максимыч. — Покамест у Груни останется, а потом вместе с ней в город поедет, к Колышкиным. И не
раз еще придется ей до Рождества съездить туда.
А тут
еще разбирай иной
раз ихние свары да ссоры.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей
еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два
раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый
раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен
еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают два врага. // Зарецкий тридцать два шага // Отмерил с точностью отменной, // Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть,
еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не
раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность ведет».
«Теперь сходитесь». // Хладнокровно, //
Еще не целя, два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. // Свой пистолет тогда Евгений, // Не преставая наступать, // Стал первый тихо подымать. // Вот пять шагов
еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, // Стал также целить — но как
раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча пистолет.
В фортунку [Фортунка — игра с помощью вертящегося кружка (фортунки).] крутнул: выиграл две банки помады, фарфоровую чашку и гитару; потом опять поставил один
раз и прокрутил, канальство,
еще сверх шесть целковых.