Неточные совпадения
Сама еще не вполне сознавая неправду, Дуня сказала, что без отца на нее скука напала. Напала
та скука с иной стороны. Много
думала Дуня
о запоздавшем к обеду отце, часто взглядывала в окошко, но на память ее приходил не родитель, а совсем чужой человек — Петр Степаныч. Безотвязно представал он в ее воспоминаньях… Светлый образ красивого купчика в ярком, блестящем, радужном свете она созерцала…
— Вон оно что! — молвил Петр Степаныч. А сам
думает: «Ай да матери! Этого бы нам с Сеней в год не выдумать». Таифа вспала ему на ум — толкует она там с Марком Данилычем да вдруг как брякнет что-нибудь про
ту свадьбу… Потому и спросил Таисею, каких мыслей
о том матушка Манефа.
Мрачно ходил Марко Данилыч по комнате, долго
о чем-то раздумывал… Дуня вошла. Думчивая такая, цвет с лица будто сбежал. Каждый день подолгу видается она с Аграфеной Петровной, но нет
того,
о ком юные думы, неясные, не понятые еще ею вполне тревожные помышленья. Ровно волной его смыло, ровно ветром снесло. «Вот уж неделя, как нет», —
думает Дуня…
Думает, передумывает и совсем теряется в напрасных догадках.
Домой собрáлась Аграфена Петровна. Накануне отъезда долго сидела она с Дуней, но сколько раз ни заводила речь
о том, что теперь у нее на сердце, она ни одним словом не отозвалась… Сначала не отвечала ничего, потом сказала, что все, что случилось, было одной глупостью, и она давным-давно и
думать перестала
о Самоквасове, и теперь надивиться не может, как это она могла так много об нем
думать. «Ну, —
подумала Аграфена Петровна, — теперь ничего. Все пройдет, все минет, она успокоится и забудет его».
— Жила ты жила, греховодник этакой!.. — вскликнул Марко Данилыч. — Бога не боишься, людей не стыдишься… Неправедну-то лихву с чего берешь?..
Подумал ли
о том?.. Ведь со святыни!.. С Божьего милосердия!.. Постыдись, братец!..
Больше недели прошло с
той поры, как Марко Данилыч получил письмо от Корнея. А все не может еще успокоиться, все не может еще забыть ставших ему ненавистными Веденеева с Меркуловым, не может забыть и давнего недруга Орошина. С утра до ночи
думает он и раздумывает, как бы избыть беды от зятьев доронинских, как бы утопить Онисима Самойлыча, чтоб
о нем и помину не осталось. Только и не серчал, что при Дуне да при Марье Ивановне, на Дарью Сергевну стал и ворчать, и покрикивать.
Весь день после этого разговора Дуня была сама не своя. Много
думала она
о том, что узнала от Вареньки, мысли роились у ней, голова кругом шла. Почти до исступленья дошедшая восторженность овладела ею.
Меж
тем Варенька рассказала Луповицким и Марье Ивановне
о разговоре с Дуней. Увлеченную в сети девушку на весь вечер оставили в покое одну — пусть ее
думает и надумается.
«Да ведь не мне была
та песня пета… —
думает она, а тоска щемит да щемит ей сердце. — Наташа замужем, а он меня покинул… Не надо его, не надо!.. И
думать о нем не хочу!»
Равнодушно прочитала отцовское письмо Дуня.
Тому лишь порадовалась, что можно ей дольше гостить в Луповицах. Что за дело ей до разъездов отца, до Параши, до Аксиньи Захаровны, до всех, даже до Груни. Иные теперь мысли, иные стремленья. Злорадно, однако ж,
подумала она
о по́стриге Фленушки…
После этого Дуня, без уговоров Марьи Ивановны, каждый день приходила обедать, чтобы повидаться с Денисовым. Так ей хотелось узнать подробнее
о духовном супружестве. «Не все ж у них ложь и обман, — она
думала, — а Денисов, кажется, правдив, не
то что другие. На другой день после свиданья с ним он прямо мне сказал, что смутившие меня сказанья сущий вздор, пустая, бессмысленная выдумка глупых людей… Но для чего ж он хочет говорить со мной наедине?»
— Будьте спокойны, что могу,
то сделаю, — сказал Патап Максимыч. — А теперь вот
о чем хочу спросить я вас: от слова не сделается, а все-таки… сами вы видели Марка Данилыча… Вон и лекарь говорит и по всем замечаниям выходит, что не жилец он на свете. Надо бы вам хорошенько
подумать, как делами распорядиться.
Марко Данилыч только храпел, глядя на присевшего к нему на кровать Корнея,
о чем
тот прежде и
подумать бы не посмел.
— Не знаю, что вам и сказать на это, — долго
подумав, молвил Чубалов. — Да что об этом толковать? Успеем еще — утро вечера мудренее, а я меж
тем хорошенько
о том поразмыслю.
— Нет, не брежу… — Раскольников встал с дивана. Подымаясь к Разумихину, он не
подумал о том, что с ним, стало быть, лицом к лицу сойтись должен. Теперь же, в одно мгновение, догадался он, уже на опыте, что всего менее расположен, в эту минуту, сходиться лицом к лицу с кем бы то ни было в целом свете. Вся желчь поднялась в нем. Он чуть не захлебнулся от злобы на себя самого, только что переступил порог Разумихина.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И
думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И
то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не
думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к
О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Упала… // «Здесь он! здесь Евгений! //
О Боже! что
подумал он!» // В ней сердце, полное мучений, // Хранит надежды темный сон; // Она дрожит и жаром пышет, // И ждет: нейдет ли? Но не слышит. // В саду служанки, на грядах, // Сбирали ягоду в кустах // И хором по наказу пели // (Наказ, основанный на
том, // Чтоб барской ягоды тайком // Уста лукавые не ели // И пеньем были заняты: // Затея сельской остроты!).
Он
думал о благополучии дружеской жизни,
о том, как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать
о каких-нибудь приятных предметах.
— Вообще
о генералах, ваше превосходительство, в общности…
то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то я за вздор такой несу!»