Неточные совпадения
Хлестнул извозчик добрую красивую обвенку, и дробной рысцой побежала она по шоссейной дороге Сундучного ряда…
После долгих расспросов,
после многих переездов от одного трактира к другому Марко Данилыч отыскал наконец тот, где в этом
году рыбные торговцы по вечерам собирались…
— Нынешняя коммерция не то, что в старые
годы, Татьяна Андревна, — прибавил Никита Федорыч, обтираясь салфеткой
после закуски.
И родных своих по скорости чуждаться стала, не заботили ее неизбывные их недостатки; двух
лет не прошло
после свадьбы, как отец с матерью, брат и сестры отвернулись от разбогатевшей Параши, хоть, выдавая ее за богача, и много надежд возлагали, уповая, что будет она родителям под старость помощница, а бедным братьям да сестрам всегдашняя пособница.
Расходятся мирно и тихо по избам, и там в первый раз
после лета вздувают огни. Теперь барские дожинные столы перевелись, но у зажиточных крестьян на Успеньев день наемным жнеям и жнецам ставят еще сытный обед с вином, с пивом и непременно с деженем, а
после обеда где-нибудь за околицей до поздней ночи молодежь водит хороводы, либо, рассевшись по зеленому выгону, поет песни и взапуски щелкает свежие, только что созревшие орехи.
По три
года каждым
летом в Комарове он гащивал. Каждый Божий день увещал, уговаривал ее повенчаться, каждый раз обещалась она, но до другого
года откладывала. А как
после дедовой кончины сам себе хозяином стал, наотрез ему отказала. «Побáловались и шабаш, — она молвила, — и мне, и тебе свой путь-дорога, ищи невесту хорошую». Пугала, что будет злою женой, неугодливой.
Так же точно и
после смерти — тогда ведь все равно, что день, что тысяча, миллион
лет.
Обителью целый
год правила, да и сбежала с игуменства, а
после того дошли слухи, что повенчалась.
После дяди достался ей дом-от, она его летошний
год и обрядила по-скитскому.
— Отца я мало помню, — сказала Марья Ивановна. —
После его кончины я ведь по восьмому
году осталась.
После трех-четырех
лет продавал раскормленных быков на бойню, либо сам развозил по деревням мясо, продавал бурлакам на суда солонину, а кожи сырьем отвозил на заводы.
Вот у нас полковой был — отец родной, — двадцать
лет с
годами довелось мне у него под командой служить: ротным был, потом батальонным,
после того и полковым — во все двадцать
лет слова нехорошего я от него не слыхивал.
Года два прошло
после этого, наследников нет как нет, пришла наконец бумага делить якимовскую вотчину на пятнадцать долей.
Молодая девушка, с небольшим
лет двадцати, с умными и немножко насмешливыми глазами, приняла Дуню с такой радостью, с такой лаской и приветливостью, что казалось, будто встречает она самую близкую и всей душой любимую родственницу
после долгой разлуки.
Стоя на зимних квартирах в Бендерах, Строинский, как сам
после Божьим людям рассказывал, впал в плотские грехи и, будучи с самых ранних детских
лет верующим и набожным, вдруг почувствовал в себе душевный переворот.
А здесь, в Казани, в Рыбнорядском трактире третьего дня виделся с Петром Степанычем Самоквасовым — может, не забыла, тот самый, что в прошлом
году у матери Манефы в обители с нами на Петров день кантовал, а
после того у Макарья нас с Дорониными в косной по реке катал.
Первый Спас на дворе — к Макарью пора. Собрался Марко Данилыч без дочери и поселился на Гребновской пристани в своем караване. Нехорошо попахивало, да Марку Данилычу это нипочем — с малых
лет привык с рыбой возиться. Дня через два либо через три
после его приезда пришел на Гребновскую огромный рыбный караван. Был он «Зиновья Доронина с зятьями».
До «первого огня» пелись эти песни. В Успеньев день в первый раз
после лета вздувают по избам огни.
— Авдотья Марковна, —
после долгого молчанья сказал отец Прохор, — доходили до меня вести, что хотя ваши
годы и молодые, а в Писании вы довольно сведущи. Не от себя и не от человеческих писаний предлагаю вам, а сказанное самим истинным Христом возвещаю. Божественные словеса неизмеримо выше всяких слов, всяких писаний и всяких деяний человеческих. Веруете ли вы во святое Евангелие?
— Верно, Аграфена Петровна. Бог свидетель, что говорю не облыжно! — горячо вскликнул Самоквасов. — Господи! Хоть бы глазком взглянуть! А говорить не посмею, на глаза к ней боюсь показаться. Помнит ведь она, как я в прошлом
году за Волгу уехал, а
после того, ни с кем не повидавшись, в Казань сплыл?
— Озими хорошие, — отвечал Ннкифор. —
После Покрова зажелтели было, потому что с Семенова дня дождей не было ни капельки, погода сухая, а солнышко грело, ровно
летом, ну а как пошли дожди да подули сиверки, озимые опять зазеленели.
— Нет, — сказал Алексей. — Всего моего житья у него и полугода не было. Когда воротился я в Осиповку, хоронили старшую дочку хозяина.
После похорон немного дней прошло, как он меня рассчитал. И так рассчитал, что, проживи я у него и два
года и больше того, так по уговору и получать бы не пришлось. На этом я ему всегда на всю мою жизнь, сколько ее ни осталось, буду благодарен.
Неточные совпадения
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же
после многих
лет.
Как он умел казаться новым, // Шутя невинность изумлять, // Пугать отчаяньем готовым, // Приятной лестью забавлять, // Ловить минуту умиленья, // Невинных
лет предубежденья // Умом и страстью побеждать, // Невольной ласки ожидать, // Молить и требовать признанья, // Подслушать сердца первый звук, // Преследовать любовь и вдруг // Добиться тайного свиданья… // И
после ей наедине // Давать уроки в тишине!
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три
года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но
после разорвет цепь и овладеет всем миром.
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за что не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный
год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка пойдет в дело, всякая дрянь даст доход, так что
после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
Там, между прочим, он познакомился с помещиком Ноздревым, человеком
лет тридцати, разбитным малым, который ему
после трех-четырех слов начал говорить «ты».