Неточные совпадения
Издревле та сторона была крыта лесами дремучими, сидели в них мордва, черемиса, булгары, буртасы и другие язы́ки чужеродные; лет за пятьсот и поболе того русские
люди стали селиться в той стороне. Константин Васильевич,
великий князь Суздальский, в половине XIV века перенес свой стол из Суздаля в Нижний Новгород, назвал из чужих княжений русских
людей и расселил их по Волге, по Оке и по Кудьме. Так летопись говорит, а народные преданья вот что сказывают...
Во дни Петра
Великого посадские
люди из Мурома братья Железняковы да третий Кирилл Мездряков руду железную на Оке сыскали.
Ровно кольнуло что Марка Данилыча. Слегка нахмурился он, гневно очами сверкнув, но не ответил ни слова Седову. Простой был
человек Смолокуров, тонкостям и вежливостям обучен не был, но, обожая свою Дуню, не мог равнодушно сносить самой безобидной насчет ее шутки. Другой кто скажи такие слова, быть бы
великому шуму, но Седов капиталом мало чем уступал Смолокурову — тут поневоле смолчишь, особливо ежели не все векселя учтены… Круто поворотясь к Орошину, Марко Данилыч спросил...
Хранить родство, помогать по силе возможности сродникам по тем местам считается
великой добродетелью, а на того, кто удаляется от родных, близких ли, дальних ли, смотрят как на недоброго
человека.
— То не неведомо им, благодетель, — с грустью сказала Таифа. —
Люди они умные, слову Божию наученные, начетчики
великие.
Тихо и ясно стало нá сердце у Дунюшки с той ночи, как после катанья она усмирила молитвой тревожные думы. На что ни взглянет, все светлее и краше ей кажется. Будто дивная завеса опустилась перед ее душевными очами, и невидимы стали ей людская неправда и злоба. Все
люди лучше, добрее ей кажутся, и в себе сознает она, что стала добрее и лучше. Каждый день ей теперь праздник
великий. И мнится Дуне, что будто от тяжкого сна она пробудилась, из темного душного морока на высоту лучезарного света она вознеслась.
— Вот это уж нехорошо, — заметила Татьяна Андревна. — Грех!.. Божьих угодников всуе поминать не следует. И перед Богом грех, и
люди за то не похвалят… Да… Преподобный Никита Сокровенный
великий был угодник. Всю жизнь в пустыне спасался, не видя
людей, раз только один Созонт диакон его видел. Читал ли ты, сударь, житие-то его?
Было время, когда наши предки, мощной рукой Петра
Великого выдвинутые из московского застоя в жизнь западную, быстро ее усвоили, не разбирая дурного от хорошего, пригодного русскому
человеку от непригодного.
А тут, спасенным делом обедню да лежачую на листу вечерню отпевши, посельский старец Нифонт с дорогими гостями, что наехали из властного монастыря, — соборным старцем Дионисием Поскочиным, значит, барского рода, да с двумя рядовыми старцами, да с тиуном, да с приказчиком и с иными
людьми, — за трапезой
великий праздник Пятидесятницы справляли да грешным делом до того натянулись, что хоть выжми их.
Рассказывал про литвина колдуна, про шведа, нерублену головушку, про Финляндию, чертову сторонушку, что вся каменьем поросла, про крымского грека, малосольного
человека, что правду только раз в году говорит да сейчас же каяться к попу бежит в
великом своем согрешении.
Великим и чудным казался им преподобный — а он, проходя подвиг безмолвия, тщательно
людей избегал.
Бог дал, а
человек отнять хочет
великий дар Божий…
— Еще ничего, — отвечала Марья Ивановна. — Сионскую горницу сделали, не очень
велика, однако
человек на двадцать будет. Место в Фатьянке хорошее — уютно, укромно, от селенья не близко, соседей помещиков нет, заборы поставила я полторы сажени вышиной. Шесть изб возле дома также поставила, двадцать пять душ перевела из Талызина. Все «наши».
Опять-таки прежнее тебе скажу, не знаю уж в который раз, помни слова Писания: «Безумное Божие премудрей человеческой мудрости…» Да, во всем, во всем у
людей Божьих для языческого греховного мира тайна
великая.
— Взаимные поцелуи Божьих
людей на собраниях. Эти лобзанья —
великая тайна, — ответила Варенька.
И через час Пахом на рыженькой кобылке ехал уж возвещать Божьим
людям радость
великую — собирались бы они в Луповицы в сионскую горницу, собирались бы со страхом и трепетом поработать в тайне Господу, узреть свет правды его, приять духа небесного, исповедать веру истинную, проникнуть в тайну сокровенную, поклониться духом Господу и воспеть духу и агнцу песню новую.
— До времени не могу сказать о том, ваше благородие, а ежели решитесь вступить на правый путь, открою вам всю «сокровенную тайну», — сказал унтер-офицер. — Господь утаил ее от сильных и
великих и даровал ее разумение
людям простым, нечиновным, гонимым, мучимым, опозоренным за имя Христово…
— Куда уж нам! — сказал казначей. — Пошлет Господь и простенького медку, и за то благодарни суще славим
великие и богатые его милости. Где уж нам с резедами возиться!.. Ведь у нас нет крепостных, а штатные служители только одна слава — либо калека, либо от старости ног не волочит. Да и много ль их? Всего-то шесть
человек. Да и из них, которы помоложе, на архиерейский хутор взяты.
Повеждь
людям о милостях, на нас бывших, о
великой премудрости святителя… а ты вдруг про хутор да про штатных.
Царство ты, царство, духовное царство,
Во тебе, во царстве, благодать
великая,
Праведные
люди в тебе пребывают,
Живут они себе, ни в чем не унывают…
Давно ли все старообрядство почитало его за вели́ка
человека, давно ли в самых богатых московских домах бывал он дорогим, желанным гостем, давно ль везде, куда ни являлся, не знали, как ему угодить и как доставить все нужное в его обиходной жизни, и вдруг — стал посмешищем…
Кормщик луповицкого корабля хоть и был недоверчив к сказаньям
людей малого ведения, однако решился созвать «
великий собор» ближних и дальних хлыстов, чтобы предварить их об ожидаемом после с Арарата.
Там слепая, дряхлая Крискентия уверила сожительниц, что в нынешние последние времена истинную веру надо искать только у
людей Божьих, что они одни знают
великую тайну, от мира утаенную.
Кроме Иларии да Сандулии, еще несколько духовных пришло на
великий собор. Пришел заштатный поп Меркул, два монаха из окрестных монастырей —
люди постные, набожные, незлобивые, строгие в жизни и совершенные бессребреники.
— Братец Григорьюшка! Лучше всех ты знаешь сказанья про дивные чудеса, в старые годы содеянные. Изрони златое слово из уст твоих… Поведай собору про богатого богатину Данила Филиппыча, про
великого учителя
людей праведных Ивана Тимофеича.
И шли середь
людей великие споры о том, которые книги лучше: старые или новые, Никоном печатанные.
После «
великого собора» сторонние
люди дня три еще прогостили в Луповицах, а на четвертый стали расходиться и разъезжаться.
— Лучше бы вовсе не знать ей об этих сказаньях, — сквозь зубы проговорил Николай Александрыч. — Таких
людей, как она, в вере так не утверждают, сказанья только смущают их. Но это уж моя вина, сам я на
великом соборе говорил об Арарате, а перед тем старые сказанья про Данилу Филиппыча да про Ивана Тимофеича Устюгову велел говорить.
— Неосторожно поступили вы, что до
великого собора не говорили ей про сказанья, придуманные
людьми малого ведения, — с укором промолвил Николай Александрыч Марье Ивановне и племяннице.
В такой
великий праздник в чужих
людях находитесь, от родителей далече.
— Что во время землетрясения тамошние
люди молились, взирая на гору, об этом также все из закавказских Божьих
людей, от мала до
велика, в один голос говорят.
Неточные совпадения
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из
великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
И в канцелярии не успели оглянуться, как устроилось дело так, что Чичиков переехал к нему в дом, сделался нужным и необходимым
человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал его в руку; все положили в палате, что в конце февраля перед
Великим постом будет свадьба.
Об уединении выразился весьма счастливо — именно, что оно питает
великие мысли в
человеке.
Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства, и
человек, вкусивший с ними хлеба-соли или просидевший вечер за вистом, уже становился чем-то близким, тем более Чичиков с своими обворожительными качествами и приемами, знавший в самом деле
великую тайну нравиться.
Земное
великое поприще суждено совершить им: все равно, в мрачном ли образе или пронестись светлым явленьем, возрадующим мир, — одинаково вызваны они для неведомого
человеком блага.