Неточные совпадения
Называла по именам дома богатых раскольников, где от того либо другого рода воспитания вышли дочери такие, что не приведи Господи: одни
Бога забыли, стали пристрастны к нововводным обычаям, грубы и непочтительны к родителям, покинули стыд и совесть, ударились в такие дела, что нелеть и глаголати… другие, что у мастериц обучались, все, сколько ни знала их Макрина, одна другой глупее вышли, все как есть дуры дурами — ни
встать, ни сесть не умеют, а чтоб с хорошими людьми беседу вести, про то и думать нечего.
— От чаю, от сахару отказу у меня не бывает, — молвил Марко Данилыч, — я ж и не пил еще — оно будет и кстати. Так вот как мы!..
Встал, умылся,
Богу помолился, да и в гости. Вот как мы ноне, Зиновий Алексеич.
— Так уж завтра, пожалуйста, порешим с тюленем-то. Я на тебя в полной надежде.
Встанем пораньше, я схожу на Гребновскую, поразузнаю там про последние цены, и ты узнай, а там,
Бог даст, и покончим… Пожалуйста, не задержи. Мне бы ко дворам поскорей — завод пора в ход пускать. Если бы завтра с тобой мы покончили, послезавтра бы отправился, а товар принять приказчика оставил бы. Завтрашнего числа он должен беспременно сюда приехать.
Встал, умылся, оделся,
Богу помолился, хлебца перекусил, и за тесличку.
Встали из-за стола,
Богу помолились, и Абрам, громко зарыдав, младшему брагу в ноги поклонился.
— Ни вечером на сон грядущий, ни поутру, как
встанет, больше трех поклонов не кладет и то кой-как да таково неблагочестно. Не раз я говорила ей, не годится, мол, делать так, а она ровно и не слышит, ровно я стене говорю. Вам бы самим, Марко Данилыч, с ней поговорить. Вы отец, родитель, ваше дело поучить детище.
Бог взыщет с вас, ежели так оставите.
Кончилась трáпеза сельщины-деревенщины. Все время кругом ее стояли наезжие гости, а хозяева угощали пирующих.
Встали наконец крестьяне из-за столов,
Богу помолились, хозяевам поклонились и пошли в дальний сад на широкую луговину. До позднего вечера доносились оттуда веселые песни успенских хороводов...
— Ах, что вы говорите, Патап Максимыч? — вскликнула Дуня. —
Бог милостив, тятенька
встанет, будет совсем здоров. Зачем же прежде времени об этом говорить?
— Чепуху не городи!
Бог даст,
встанешь, оправишься, и еще поживем с тобой хоть не столько, сколько прожили, а все-таки годы… — сказал Патап Максимыч, садясь возле больной.
Неточные совпадения
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое,
вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да, слава
Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же время увидел почти перед самым носом своим и другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один только
Бог знал. — Нет, — сказал Чичиков,
вставши из-за стола, — с тобой нет никакой возможности играть! Этак не ходят, по три шашки вдруг.
— Что ты говоришь, Андрей! — сказал он,
вставая с места. — Поедем, ради
Бога, сейчас, сию минуту: я у ног ее выпрошу прошение…
Пошли порядки старые! // Последышу-то нашему, // Как на беду, приказаны // Прогулки. Что ни день, // Через деревню катится // Рессорная колясочка: //
Вставай! картуз долой! //
Бог весть с чего накинется, // Бранит, корит; с угрозою // Подступит — ты молчи! // Увидит в поле пахаря // И за его же полосу // Облает: и лентяи-то, // И лежебоки мы! // А полоса сработана, // Как никогда на барина // Не работал мужик, // Да невдомек Последышу, // Что уж давно не барская, // А наша полоса!
— Сергей Иваныч? А вот к чему! — вдруг при имени Сергея Ивановича вскрикнул Николай Левин, — вот к чему… Да что говорить? Только одно… Для чего ты приехал ко мне? Ты презираешь это, и прекрасно, и ступай с
Богом, ступай! — кричал он,
вставая со стула, — и ступай, и ступай!