Неточные совпадения
—
Думал я про Шабалина… — заговорил Маркушка после тяжелой паузы. — Он бы икону снял со стены… да я-то ему, кровопивцу, не поверю… тоже вот и другим… А тебя
я давно знаю, Гордей Евстратыч… особливо твою мамыньку, Татьяну Власьевну… ее-то молитва доходнее к Богу… да.
Так ты не хочешь Исусовой молитвой себя обязать?
— Уж это что говорить, милушка… Вукол-то не стал бы молиться за него. Только все-таки страшно… И молитва там, и милостыня, и сорокоуст — все бы ничего, а как
подумаю об золоте, точно что у
меня оборвется. Вдруг-то страшно очень…
«Уж как бы хорошо-то было, —
думала Пелагея Миневна. — Еще когда Алеша да Нюша ребятками маленькими были и на улице играли постоянно вместе,
так я еще тогда держала на уме. И лучше бы не надо…»
— Дурак!.. Ну-с,
так как это у вас все случилось, расскажите. А предварительно мы для разговору по единой пропустим. У
меня уж
такое правило, и ты не
думай кочевряжиться. Сенька двухголовый! Подать нам графин водки и закусить балычка, или икорки, или рыжичков солененьких…
Так и
я:
так думал и этак
думал.
—
Я и сама
так думала, только
мне его жаль, Феня,
так жаль…
— И
я, братец, тоже больше не могу… — с прежним смирением заявил Зотушка, поднимаясь с места. — Вы
думаете, братец, что стали богаты,
так вас и лучше нет… Эх, братец, братец! Жили вы раньше, а не корили
меня такими словами. Ну, Господь вам судья…
Я и
так уйду, сам… А только одно еще скажу вам, братец! Не губите вы себя и других через это самое золото!.. Поглядите-ка кругом-то: всех разогнали, ни одного старого знакомого не осталось. Теперь последних Пазухиных лишитесь.
— Вот
я это-то и
думаю, Марфа Петровна: ведь у Михалки с Архипом и денег сроду своих не бывало, отец их не потачит деньгами-то. А что приисковые-то расчеты,
так ведь сам отец их подсчитывает, через его руки всякая копеечка проходит.
Я про себя, Татьяна Власьевна,
так думаю, голубушка…
Не раз и не два
думал я помириться со всеми, как вот с твоим тятенькой помирился,
так поди же ты — руки не подымались!
— Ну,
так я попрямее тебе скажу: жены Гордею Евстратычу недостает!.. Кабы была у него молодая жена, все шло бы как по маслу…
Я и невесту себе присмотрел, только вот с тобой все хотел переговорить. Все сумлевался: может,
думаю, стар для нее покажусь… А уж как она
мне по сердцу пришлась!.. Эх, на руках бы ее носил… озолотил бы… В шелку да в бархате стал бы водить.
— Нет, я-то как затмилась… — с тоской повторяла про себя Татьяна Власьевна, когда Феня рассказала ей все начисто, ничего не утаив. — Где у
меня глаза-то раньше были? И хоть бы даже раз
подумала про Гордея Евстратыча, чтобы он отколол
такую штуку… Вот тебе и стишал!.. Он вон какие узоры придумал… Ах, грехи, грехи!.. У самого внучки давно, а он — жениться…
— Татьяна Власьевна, конечно, весьма благомысленная и благоугодная женщина, но она все-таки человек, и каждый человек в состоянии заблуждаться, особенно когда дело слишком близко затрогивает нас… Она смотрит земными очами, как человек, который не
думает о завтрашнем дне. Старушка уже в преклонном возрасте, не сегодня завтра призовется к суду Божию, тогда что будет? С своей стороны,
я не осуждаю ее нисколько, даже согласен с ней, но нужно прозирать в самую глубину вещей.
Сначала
думал завести какое-нибудь дело в Москве, но с моими средствами
так трудно пробить дорогу: там миллионные дела обделываются, как здесь пироги бабы стряпают, а у
меня несколько тысяч.
—
Я простой человек, бабушка Татьяна, и люблю других простых людей.
Так вот
я смотрю на вас и часто
думаю, что у вас чего-то недостает в доме…
Так? Не денег, не вещей, а
так… поважнее этого.
«Уж если
так галаганятся служащие,
так сам-то Мосей Мосеич что сделает со
мной? — не раз
думал Брагин, почесывая в затылке. — Ах, пес их задери совсем!..»
— Это ты верно говоришь, Аленушка,
я и сама часто о смертном часе
думаю. Тоже мои года не маленькие; на семьдесят шестой перевалило… А все-таки страшно, Аленушка! Не знаем мы этого Павла Митрича, а чужая душа — потемки.
Неточные совпадения
Так думал молодой повеса, // Летя в пыли на почтовых, // Всевышней волею Зевеса // Наследник всех своих родных. — // Друзья Людмилы и Руслана! // С героем моего романа // Без предисловий, сей же час // Позвольте познакомить вас: // Онегин, добрый мой приятель, // Родился на брегах Невы, // Где, может быть, родились вы // Или блистали, мой читатель; // Там некогда гулял и
я: // Но вреден север для
меня.
Я слышу, кто-то подъехал, да
думаю себе, кто бы мог
так рано.
— Вообще о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, — сказал Чичиков, а сам
подумал: «Чтой-то
я за вздор
такой несу!»
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак не
подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не
такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Да если вам свободно,
так поедем со
мной, — сказал Чичиков и
подумал про себя, глядя на Платонова: «А это было бы хорошо: тогда бы можно издержки пополам, а подчинку коляски отнести вовсе на его счет».