Неточные совпадения
— Так, так… Конечно, бывают случаи, Татьяна Власьевна, — мягко соглашался о. Крискент, расправляя свою бородку веером. — Человек предполагает — Бог располагает. Это
уж не от нас, а свыше. Мы с своей стороны должны претерпевать и претерпевать… Как сказал апостол: «Претерпевый до конца,
той спасен будет…» Именно!
— Слава богу, отец Крискент, слава богу… Скромная да тихая, воды
не замутит, только, кажется, ленивенькая, Христос с ней, Богородица… Ну, да обойдется помаленьку. Ариша,
та уж очень бойка была, а тоже уходилась, как Степушку Бог послал.
А Марфа Петровна, торопливо переходя дорогу, думала о
том, что авось она что-нибудь узнает у Савиных или Колобовых, а если от них ничего
не выведает, тогда можно будет завернуть к Пятовым и даже к Шабалиным. Давно она у них
не бывала и даже немножко сердилась, потому что ее
не пригласили на капустник к Шабалиным. Ну, да
уж как быть, на всякий чох
не наздравствуешься.
— Нет… невозможно, — хрипел Маркушка,
не поворачивая головы. —
Уж тут пронюхают, Гордей Евстратыч, все пронюхают… Только деньги да время задарма изведешь… прожженный народ наши приисковые… чистые варнаки… Сейчас разыщут, чья была шахта допрежь
того; выищутся наследники, по судам затаскают… нет, это
не годится. Напрасно
не затевай разведок, а лучше прямо объявись…
— А Лапшин, Порфир Порфирыч… ты
не гляди на него, что в десять-то лет трезвым часу
не бывал, — он все оборудует левой ногой…
уж я знаю эту канитель… Эх, как бы я здоров-то был, Гордей Евстратыч, я бы тебя везде провел. Ну, да и без меня пройдешь с золотом-то… только одно помни: ни в чем
не перечь этим самым анжинерам, а
то, как лягушку, раздавят…
Эта деловая беседа кончилась
тем, что после четырех графинчиков Порфир Порфирыч захрапел мертвую на своем диване, а Гордей Евстратыч едва нашел дверь в переднюю, откуда вышел на улицу
уже при помощи Семена. Мысли в голове будущего золотопромышленника путались, и он почти
не помнил, как добрался до постоялого двора, где всех удивил своим отчаянным видом.
— А что я сказывал Гордею Евстратычу,
то и тебе скажу… Больше ничего
не знаю. Плохо тогда мне пришлось, больно плохо; а тут Михалко в Полдневскую приехал, ну, ко мне зашел… Думал, думал, чем пропадать жилке задарма — пусть
уж ей владеет хоть хороший человек.
— Нет,
уж этому
не бывать, мамынька! — решительно заявил Гордей Евстратыч. — Потому как нам приказчик совсем
не подходящее дело; день он в лавке, а ночью куда мы его денем? То-то вот и есть… Мужики все на прииске, а дома снохи молодые, дочь на возрасте.
— Это вы справедливо, Татьяна Власьевна… Точно, что наша Марфа Петровна целый дом ведет, только ведь все-таки она чужой человек, ежели разобрать.
Уж ей
не укажи ни в чем, а боже упаси, ежели поперешное слово сказать. Склалась, только ее и видел. К
тем же Шабалиным уйдет, ей везде дорога.
Когда и в его лачугу заползал солнечный луч, долго игравший на грязном полу, Маркушка чувствовал, что никакому солнцу
уже не согреть его, как чувствовал
то, что последний запас жизненной силы уйдет от него вместе с вешней водой.
— Пошто же
не рука, Гордей Евстратыч? Люди хорошие, обстоятельные, и семья — один сын на руках. Да и
то сказать, какие женихи по нашим местам; а отдать девку на чужую-то сторону жаль будет.
Не ошибиться бы, Гордей Евстратыч. Я давно
уже об этом думала…
— А
уж как бы хорошо-то было… Сначала бы насчет Савиных да Колобовых, а потом и насчет Пазухиных.
То есть я на
тот конец говорю, отец Крискент, что Нюшу-то мне больно жаль да и Алексея. Сказывают, парень-то сам
не свой ходит… Может, Гордей-то Евстратыч и стишает.
Уж если у вас самих язык
не ворочается, так я сама бы все оборудовала: поехала бы к Савиным да к Колобовым и сказала, что вы сокрушаетесь очень, а самим приехать как-то неловко, а потом
то же самое сказала бы вам…
«Глас девственницы» привел к такому результату, какого ни о. Крискент, ни Татьяна Власьевна совсем
уж не ожидали. Они только теперь сообразили всю нелепость своего предприятия, а также и
то, что все это могли и даже должны были предвидеть.
— Мой грех, мой ответ… — хрипела Татьяна Власьевна, страшная в своем отчаянии. — Всю жисть его
не могу замолить… нет спокою моей душеньке нигде…
Уж лучше мне одной в аду мучиться, а ты-то
не губи себя… Феня, голубка, прости меня многогрешную… Нет, пред образом мне поклянись… пред образом… затепли свечку… а
то собьют тебя… Аленка собьет с пути… она и отца Крискента сбила, и всех…
— А
уж и
не знаю, Гордей Евстратыч, — уклончиво ответил
тот. — С Порфиром Порфирычем шутки плохие, пожалуй, еще и жилку отберет…
— Ах, мамынька, совсем
не то… Скажу тебе только одно: приедет к нам один человек, тогда сама все увидишь…
Уж такой человек, такой человек…
А винную часть Владимир Петрович так произошел, что и говорить было нечего: все по копейке вперед рассчитал, на все своя смета, везде первым делом расчет, даже где и кому колеса подмазать и всякое прочее,
не говоря
уж о
том, как приговоры от сельских обществ забрать и как с другими виноторговцами конкуренцию повести.
— Потерпи, милушка. Как быть-то?.. Деньги дело наживное. А
уж насчет Владимира Петровича ты даже совсем напрасно сумлеваешься. Вон у него самовар даже серебряный, ковры какие, а дома-то, сказывают, сколько добра всякого…
Уж ежели этакому человеку да
не верить, милушка, так и жить на белом свете нельзя. На что наша Маланья, на всех фукает, как старая кошка, а и
та: «Вот
уж барин, так можно сказать, что взаправский барин!»
— А я насчет
того, Мосей Мосеич, что
не будет ли вашей милости насчет моих-то кабаков… Что они вам: плюнуть, и все тут, а мне ведь чистое разоренье, по миру идти остается.
Уж, пожалуйста, Мосей Мосеич…
— Нет, милушка, так нельзя, без понятия-то. Кабы раньше за ум хватились да
не погнались за большим богатством,
не то бы было… Вот выгонят из батюшкина дома, тогда куды мы денемся?
Не из чего прохарчиваться-то будет
уж.
Татьяна Власьевна просто диву далась, когда узнала, что Зотушка пирует с «ратником»:
не такой был человек Зотушка, чтобы кривить душой, —
уж как, кажется, он падок до водки, а никогда ни одной рюмки
не примет от
того, кто ему пришелся
не по нраву…
Неточные совпадения
Ей-ей!
не то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь
не шевельнулась; //
Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней //
Не мог Онегин обрести. // С ней речь хотел он завести // И — и
не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И
не из их ли
уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
Конечно,
не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В
то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут
уже; // За ним строй рюмок
узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
А
тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, //
Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Но
те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных
уж нет, а
те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А
та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А
то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там //
Уж к ним и носу
не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —