Неточные совпадения
— Пока ничего не знаю, но с месяц, никак не более. Как раз пробудет, одним словом, столько,
что ты успеешь повеселиться до упаду, и, кто знает… Да, да!..
Говорю совершенно серьезно…
— Да, да… Все
говорят об этом. Получено какое-то письмо. Я нарочно зашел к
тебе узнать,
что это такое?..
— Однако она сильно изменилась в последнее время, — задумчиво
говорила Аннинька, — лицо осунулось, под глазами синие круги… Я вчера прихожу и рассказываю ей,
что мы с
тобой видели Амальку, как она ехала по улице в коляске вместе с Тетюевой, так Раиса Павловна даже побелела вся. А ведь скверная штука выйдет, если Тетюев действительно смажет нашу Раису Павловну, Куда мы тогда с
тобой денемся, Эмма?
— Очень просто:
ты продал душу черту, то есть капиталистам, а теперь утешаешься разными софизмами. Ведь и сам чувствуешь,
что совсем не то
говоришь…
— Знаешь, Луша,
что сказал Прейн третьего дня? — задумчиво
говорила Раиса Павловна после длинной паузы. — Он намекнул,
что Евгений Константиныч дал бы
тебе солидную стипендию, если бы
ты вздумала получить высшее образование где-нибудь в столице… Конечно, отец поехал бы с
тобой, и даже доктору Прейн обещал свои рекомендации.
— О нет же, тысячу раз нет! — с спокойной улыбкой отвечал каждый раз Прейн. — Я знаю,
что все так думают и
говорят, но все жестоко ошибаются. Дело в том,
что люди не могут себе представить близких отношений между мужчиной и женщиной иначе, как только в одной форме, а между тем я действительно и теперь люблю Раису Павловну как замечательно умную женщину, с совершенно особенным темпераментом. Мы с ней были даже на «
ты», но между нами ничего не могло быть такого, в
чем бы я мог упрекнуть себя…
К
чему все это
говорю я
тебе?..
— Дурища
ты безголовая, Анька, вот
что я
тебе скажу! — полушутя, полунаставительно
говорила m-lle Эмма.
— Я знаю твой выбор, — тихо заговорила Раиса Павловна, глядя прямо в лицо Луши. — И знала его гораздо раньше,
чем ты думаешь. Но дело не в этом. Я пришла
поговорить с
тобой… ну, как это
тебе сказать? —
поговорить, как мать с дочерью.
— Брат, подумай,
что ты говоришь! — вспыльчиво начала было Авдотья Романовна, но тотчас же удержалась. — Ты, может быть, теперь не в состоянии, ты устал, — кротко сказала она.
—
Что ты говоришь, Андрей! — сказал он, вставая с места. — Поедем, ради Бога, сейчас, сию минуту: я у ног ее выпрошу прошение…
— Да на кого ты? Я с тобой согласен, — говорил Степан Аркадьич искренно и весело, хотя чувствовал, что Левин под именем тех, кого можно купить зa двугривенный, разумел и его. Оживление Левина ему искренно нравилось. — На кого ты? Хотя многое и неправда,
что ты говоришь про Вронского, но я не про то говорю. Я говорю тебе прямо, я на твоем месте поехал бы со мной в Москву и…
— Еще лучше! — вскричала Марина, разведя руками, и, захохотав, раскачиваясь, спросила сквозь смех: — Да —
что ты говоришь, подумай! Я буду говорить с ним — таким — о тебе! Как же ты сам себя ставишь? Это все мизантропия твоя. Ну — удивил! А знаешь, это — плохо!
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
Вставая с первыми лучами, // Теперь она в поля спешит // И, умиленными очами // Их озирая,
говорит: // «Простите, мирные долины, // И вы, знакомых гор вершины, // И вы, знакомые леса; // Прости, небесная краса, // Прости, веселая природа; // Меняю милый, тихий свет // На шум блистательных сует… // Прости ж и
ты, моя свобода! // Куда, зачем стремлюся я? //
Что мне сулит судьба моя?»
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое,
что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак
тебя не выдаст».
— Управитель так и оторопел,
говорит: «
Что вам угодно?» — «А!
говорят, так вот
ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
— „
Что ж
ты врешь?“ —
говорит капитан-исправник с прибавкою кое-какого крепкого словца.